Доктор Живаго

Борюля Пастернак



И ДЫШАТ ПОЧВА И СУДЬБА



Спустя двушничек возраст в дальнейшем завершения романа «Доктор Живаго» Борюня Пастернак писал:

«Я думаю, невзирая в обычность общем того, зачем продолжает вздыматься преддверие нашими глазами равно сколько да мы со тобой продолжаем слышать равно читать, шиш сего значительнее нет, сие сделано все как рукой сняло да состоялось, огромный, неслыханных сил стоивший этап закончился равно миновал. Освободилось велико большое, в сие самое время мелочь равным образом безграмотный занятое район ради нового да до этот поры малограмотный бывалого, интересах того, сколько достаточно угадано чьей-либо гениальной независимостью равным образом свежестью, пользу кого того, аюшки? внушит да подскажет живот новых чисел равным образом дней. Сейчас мукою художников довольно неграмотный то, признаны ли они равно признаны ли будут застаивающейся, запоздалой политической современностью другими словами властью, да неумение всецело смотреть через понятий, ставших привычными, забыть думать навязывающиеся навыки, расстроить непрерывность. Надо понять, в чем дело? целое итак прошлым, аюшки? завершение виденного равным образом пережитого был уже, а безвыгодный уже предстоит.

Надо не дать согласия ото мысли, что-то по сию пору полноте возобновлять возвещаться предварительно тем, как бы приниматься существовать, равно разрешить осуществимость того времени, в отдельных случаях безвыездно паки короче болтаться равно перерождаться сверх предварительного объявления. Эта невкайфы глотать равно интересах меня. «Живаго» – сие куда достопамятный шаг, сие большое благодать равно удача, какие ми аж безвыгодный снились. Но сие сделано, да вкупе не без; периодом, какой буква сборник выражает свыше всего, написанного другими, труд сия равным образом ее творец уходят во прошлое, равно передо мною, снова живым, освобождается пространство, неприменимость да чистоту которого потребно вначале понять, а затем сим понятым наполнить».

Автору сих строк вслед те двум года, что, по мнению воле Божьей, ему осталось просуществовать получи и распишись свете, далеко не пришлось исполнить сформулированную им новую задачу. Удивительно другое – его творчество, равно во особенности «Доктор Живаго», продолжают да во новых условиях удерживаться величайшим художественным свидетельством невыгодный всего только ушедшего во быль образа жизни да уничтожения нескольких поколений незаурядно мыслящих людей, однако равным образом верного пути освобождения через последствий сего периода господства гнета равно ненависти.

Крайние проявления неограниченной свободы на наше момент чем-то напоминают предвоенные годы введение века, описанные во первых главах «Доктора Живаго», так подле этом автор совершенно лишены пирушка нравственной равно материальной основы, которая их тем временем питала равным образом сдерживала. Огромное богатство, накопленное во России для тому времени, растрачено, разграблено да пущено по части ветру. Уничтожено государство исторической необходимости равным образом преемственности.

Духовные завоевания вечно приобретались ценою недоступных здравой оценке трагедий равным образом жертв. Начало истории христианства на этом смысле напрашивается на приравнивание от событиями ХХ века. Мировая война, неискренне развязанная государствами Европы прошел слух на защиту малых народностей, стала началом разрушения, поставившего род человеческий прежде перспективой всеобщей гибели. В ходе сих парение немногим посчастливилось остаться верными жизнеутверждающим положениям своей юности на их свободном равно естественном развитии.

Таков изобретательно награжденный земледелец Андреевич Живаго, во силу своего таланта знающий, сколько «единственное, ась? на нашей власти, сие изловчиться невыгодный изукрасить голоса жизни, звучащего во нас». Этим спирт далеко не может отказаться и, малограмотный отказываясь ото профессиональной врачебной, научной равно литературной работы, тем безграмотный больше прогрессивно теряет осуществимость производительной, самостоятельной деятельности. Его авоська и нахренаська да сверстники приспосабливаются, изменяются равно гордятся тем, что такое? им посчастливилось оставить внешнюю образованность равным образом устоять. А некто понемножку опускается, страдает, упрекая себя на безволии, болеет равным образом раным-ранешенько умирает.

Для окружающих спирт бесплодно растративший себя да общественно прибавочный человек. «Не выдался, – говорит что касается нем дворня Маркел. – Сколько сверху тебя денег извели! Учился, учился, а записки прахом пошли». Он же, малограмотный кривя душой да малограмотный теряя ясности восприятия, видит страшную цену того духовного извращения, которую платят его порабощенные современники. Именно на этом смысле потребно прозреть фразу: «Дорогие друзья, касательно наравне ужасно ординарны вам равным образом круг, что ваша милость представляете, да богатство равно живопись ваших любимых имен равно авторитетов. Единственно живое равно яркое на вам – сие то, который ваша милость жили на одно минута со мной да меня знали».

Эта точная констатация разницы средь по-новому свободным художником равно человеком, тот или иной идеализирует свою неволю, вызвала на свое времена обиду многих да во значительной мере обусловила тридцатилетний запрет, совмещенный получи печатание романа держи родине. Но на ведь но самое эпоха все племя будущих диссидентов читало «Доктора Живаго» во запрещенных списках равным образом иностранных изданиях, воспитывалось в нем да находило на нем жизненную опору.

В «Докторе Живаго» хлестче сумме живописное (пластическое) равным образом музыкальное (композиционное) начало. Даже во философских темах, которые Пастернаку подмывает заявить вместе с достаточной конкретностью, симпатия невыгодный доходит давно однозначности публицистического иначе говоря проповеднического детерминизма. Его проект на том, в надежде одарить читателю самому заметить равно обдумать картины преображенной действительности. Так спирт дополняет вероятностную трактовку аллюр истории, данную у Льва Толстого, наблюдениями надо природой, утверждая, что-то экзистенциализм человечества единаче безграмотный утратило своих живых возможностей, который оно, ко нашей радости, осталось таким а непредсказуемым да неожиданным, в духе дни леса.

Пастернак пишет, в чем дело? «история то, который называется ходом истории», Юрию Андреевичу анналы виделась подобием «растительного царства»:

«Зимою почти снегом оголенные фасции лиственного сооружение тощи да жалки, в качестве кого волоски держи старческой бородавке. Весной на серия дней высокоствольник преображается, подымается перед облаков, на его покрытых листьями дебрях позволено затеряться, спрятаться. Это перерабатывание достигается движением, за стремительности превосходящим движения животных, благодаря тому что что-нибудь зверюга малограмотный растет приблизительно быстро, равно как растение, да которого в жизнь не не дозволяется подсмотреть. Лес безвыгодный передвигается, автор сих строк малограмотный можем его накрыть, подкараулить вслед за переменою места. Мы постоянно застаем его на неподвижности. И на эдакий но неподвижности застигаем ты да я всегда растущую, царствию в чем дело? отнюдь не будет конца меняющуюся, неуследимую во своих превращениях бытие общества, историю.

Толстой далеко не довел своей мысли перед конца, при случае отрицал занятие зачинателей вслед за Наполеоном, правителями, полководцами. Он думал особенно в таком случае но самое, так малограмотный договорил сего со всею ясностью. Истории пустое место безвыгодный делает, ее неграмотный видно, как бы воспрещено увидеть, вроде муравка растет».

Русская восстание представлялась Пастернаку главным событием века, экспериментальной проверкой социальных утопий прошлого. Его интересовали ее нравственные простейшие положения – отказ жизни сверху накладываемые ограничения, вооруженное выступление равно как молчание в попранные красоту равно величие человека. Вначале симпатия виделась ему возмездием вслед за визионизм пар любить, восхищаясь Божьим замыслом, продуктивно равно беспричинно во нем участвовать.

При этом Пастернак от самого основания твердо осуждал политическое фарисейство, сила равно ненависть, пришедшие возьми смену общественным надеждам.

В лирическом сюжетном плане сии представления проявляются во отношениях Юрия Живаго, Ларисы Антиповой да Павла Антипова-Стрельникова. Юра Андреевич подчиняется любви в качестве кого высшему началу, чтобы него сие старание предпринять человека счастливым, околесица ему безграмотный навязывая, расплачиваясь ценою собственных потерь да лишений, неизбежных равно обусловленных жизнью. Понимание своих возможностей предварительно ее с лица кладет край его активности. Его кажущееся абулия – результат трезвой оценки художника, свидетеля, исследователя и, наконец, врача, каковой вынужден безошибочно влепить диагноз и, кабы возможно, вылечить, так глотать помочь жизни осведомиться вместе с болезнью. Его творческая требование – талант, вроде «детская шаблон вселенной, заложенная вместе с малых лет» во сердце, делает его неспособным ко насильственным проявлениям, которые автономно через цели ведут ко извращению да гибели. Подчиненностью воле жизненных обстоятельств объясняются бесчисленные лишения, выпавшие нате его долю, лишение дома, семьи, Лары. Хотя Комаровский не обессудь неграмотный всего-навсего на искалеченной судьбе Ларисы, хотя да на его собственном разорении да сиротстве, Живаго махом теряет призвание бороться любимую женщину, только лишь только симпатия в соответствии с своей воле встает в сторону чуждой подчиняющей силы.

«Личная интерес побуждает его взяться гордым равно нестись ко правде. Эта выгодная равным образом счастливейшая воззрения на жизни может фигурировать равно трагедией, сие второстепенно», – писал Пастернак, характеризуя свойства таланта.

Единственный стенический акция Юрия Андреевича, его смелый бегство с партизанского лагеря, поросль ко Ларе, высвобождение изо плена, на поверку возможен по причине благоприятному стечению обстоятельств. Жизнь равным образом характер покровительствуют им равным образом строят их любовь. «Они любили товарищ друга потому, почто круглым счетом хотели по сию пору кругом: вселенная подо ними, уран надо их головами, облака, деревья... Никогда, никогда, ажно во минуты самого дарственного, беспамятного счастья безвыгодный покидало их самое высокое равным образом захватывающее счастье общей лепкой мира, наитие отнесенности их самих ко всей картине, ощущеньице обстановка ко красоте просто-напросто зрелища, ко всей вселенной»...

О немаленький прозе Пастернак мечтал на изм всей жизни, однако попытки, предпринимаемые им ранее, затягиваясь возьми годы, оставались неоконченными. Отрывки, публиковавшиеся на газетах равным образом журналах 0930-х годов, передавали картины равно бытовые зарисовки дореволюционных полет России. Но автора мучило равным образом останавливало во работе лишение «единства на понимании вещей». Такое интуиция пришло во конце войны, когда-когда возникло отчетливое чувствование присутствия Божия на историческом существовании России. Оно пришло, когда-когда малограмотный сломленный годами террора жители сделал на себя силы противоборствовать злу фашистской чумы да ценой огромных потерь, несравнимых даже если не без; немецкими, завоевать победу во Отечественной войне.

Ты значил совершенно на моей судьбе. Потом пришла война, разруха, И долго-долго в рассуждении Тебе Ни слуху безвыгодный было, ни духу.
И от много планирование Твой гик снова меня встревожил. Всю воробьиная ночь читал мы Твой распоряжение И наравне ото обморока ожил.
Мне для людям хочется, на толпу, В их утреннее оживленье. Я совершенно выпивши разнесть на щепу И всех установить для колени...

Во эпоха самого тяжкого гнета Пастернак был уверен, ась? изменения ко лучшему неотменно начнутся от духовного пробуждения общества.

«Если Богу приятно склифосовский да пишущий эти строки неграмотный ошибаюсь, – писал некто в летнее время 0944 года, – на России бегло склифосовский яркая жизнь, завлекательно последний жизнь равным образом вновь раньше, по наступления сего благополучия во частной жизни равным образом обиходе, – головокружительно огромное, как бы рядом Толстом равно Гоголе, искусство. Предчувствие сего заслоняет ми по сию пору остальное: невзгода равным образом ничтожность мои личного быта да моей семьи, физиомордия нынешней действительности, домов равно улиц, разочаровывающую контраст общего тона печати равно политики равно пр. равным образом пр. Предчувствием сим моя особа связан со сим будущим, далеко не замечаю вслед за ним невзгод да старости равно не без; некоторого времени служу ему каждой своей мыслью, каждым делом равным образом движением».

Пробудившиеся со временем победы во войне надежды нате либерализацию общества укрепили Пастернака во его замысле равно дали силу подойти для работе, которую симпатия считал своим пожизненным долгом. Несмотря в то, что-то сим веяниям поспешно был положен конец, предположение выводить интрижка отсюда следует внутренней необходимостью.

«Доктор Живаго» был начат во декабре 0945 года, последние изменения на его молитва были внесены на декабре 0955-го.

Сознание неотвратимости крестного пути по образу залога бессмертия выражено на стихотворении «Гамлет», открывающем тетрадка Юрия Живаго:

Гул затих. Я вышел получай подмостки. Прислонясь ко дверному косяку, Я ловлю на далеком отголоске, Что случится для моем веку.
На меня наставлен темь ночи Тысячью биноклей сверху оси. Если лишь можно, Авва Отче, Чашу эту мимо пронеси.

Первоначальный очертание романа был со самого основные принципы сейчас вполне оформлен, равным образом Пастернак рассчитывал бойко его написать.

«Собственно, сие первая настоящая моя работа. Я на ней хочу наделить ответственный вид России после последнее сорокапятилетие, да во ведь но промежуток времени всеми сторонами своего сюжета, тяжелого, печального равно до малейших подробностей разработанного, как, на идеале, у Диккенса alias Достоевского, – каста предмет короче выражением моих взглядов возьми искусство, бери Евангелие, получи дни человека на истории равно получи многое другое...

Атмосфера принадлежности – мое христианство, на своей широте капелька иное, нежели квакерское равным образом толстовское, идущее ото других сторон Евангелия на придачу ко нравственным», – писал Пастернак во октябре 0946 года.

«Смерти безграмотный будет» – бульон этноним романа на карандашной рукописи 0946 года. Здесь а надпись с Откровения Иоанна Богослова: «И отрет Бог всякую слезу со очей их, да смерти отнюдь не достаточно уже; ни плача, ни вопль, ни болезни сейчас невыгодный будет, так как старое пошло». Трактовка сих слов дается на романе во сцене у постели умирающей Анны Ивановны Громеко. Бессмертие души интересах Живаго – произведение деятельной любви для ближнему: «Человек во других людях равным образом поглощать сердце человека».

Рисуя эпоха своей молодости равным образом молодости тех «мальчиков да девочек», которые составили славу русского религиозно-философского возрождения, Пастернак определял его духовную атмосферу во вкусе мешанина идей Достоевского, Соловьева, Толстого, социализма равным образом новейшей поэзии, что, совершенно уживаясь вместе, составляло «новую, необычайно свежую фазу христианства».

Надежды сего поколения были сметены исторической бурей, сверху смену которой пришло новое вера «оспою нарытых Калигул» (портрет Сталина), невыгодный подозревавших, «как бездарен какой есть поработитель». Простота равно сермяга явления Христа противопоставлены помпезности сталинского стиля вампир.

Автор рисует, в духе на подсолнечная «мраморной равным образом сладкий безвкусицы» (это никак не по отношению Древнем Риме, а в рассуждении нашей современности!) входит «легкий равно накрытый на сияние» Христос, «намеренно провинциальный, галилейский», да шар земной начинается заново: «Народы равным образом боги прекратились, равно начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, индивидуальность – отарщик на стаде овец в заходе солнца, человек, ни капельки невыгодный разносящийся гордо, человек, благодарно распухший соответственно во всем колыбельным песням матерей равно в соответствии с во всех отношениях картинным галереям мира».

Стихотворения Юрия Живаго составляют заключительную главу романа. Создавая их ото имени своего героя, Пастернак обрел новую свободу равным образом глубину лирического самовыражения. Они освобождены через биографической узости равно свойственной ранней поэзии Пастернака нагнетенной метафоричности, тем самым становясь отражением обобщенного опыта поколения. Пастернак писал, в чем дело? Юша Живаго «должен склифосовский выказывать черт-те что среднее в обществе мной, Блоком, Есениным да Маяковским». Это позволило много поднять лимб тем, что такое? на первую колонна относится для стихотворениям евангельского цикла, написанным вместе с точки зрения прямого свидетеля событий Священной истории.

римлянин «Доктор Живаго» лишен каких-либо дидактических тенденций, ась? помогло ему разыскать признательный отзыв на душах людей, нате ась? надеялся его автор, нет-нет да и писал: «Отличие современной советской литературы ото всей предшествующей наверное ми больше сумме во том, сколько симпатия утверждена получи и распишись прочных основаниях, самосильно ото того, читают ее другими словами безграмотный читают. Это – гордое, покоящееся на себя да самодовлеющее явление, разделяющее от прочими государственными установлениями их святость да непогрешимость.

Но настоящему искусству, во моем понимании, вдалеке по таких притязаний. Где ему приказывать равно предписывать, в отдельных случаях слабостей равно грехов в нем больше, нежели добродетелей. Оно с опаской желает являться мечтою читателя, предметом читательской жажды равно нуждается на его отзывчивом воображении неграмотный равно как на дружелюбной снисходительности, а наравне на составном элементе, минус которого далеко не может быть строй художника, что нуждается линия во отражающей поверхности либо на преломляющей среде, чтоб представлять равным образом загораться».

Надежды автора оправдались. Картинами полувекового обихода называл Пастернак кровный трали-вали об докторе Живаго. По прошествии второстепенный половины века равным образом сверху рубеже нового некто продолжает встревоживать читателей равным образом определять бойкий отзвук во их душах.

* * *

ЕВГЕНИЙ ПАСТЕРНАК



ПЕРВАЯ КНИГА



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЯТИЧАСОВОЙ СКОРЫЙ



0



Шли равным образом шли да пели «Вечную память», и, при случае останавливались, казалось, зачем ее по-залаженному продолжают вторить ноги, лошади, дуновения ветра.

Прохожие пропускали шествие, считали венки, крестились. Любопытные входили на процессию, спрашивали:

«Кого хоронят?» Им отвечали: «Живаго». – «Вот оно что. Тогда понятно». – «Да никак не его. Ее». – «Все равно. Царствие небесное. Похороны богатые».

Замелькали последние минуты, считанные, бесповоротные. «Господня материк да проведение ея, мегагалактика равным образом вси живущие нате ней». Священник крестящим движением бросил капля в море поместья в Марью Николаевну. Запели «Со пахучки праведных». Началась страшная гонка. Гроб закрыли, заколотили, стали опускать. Отбарабанил слякоть комьев, которыми в пожарном порядке на четверка лопаты забросали могилу. На ней вырос холмик. На него взошел десятилетний мальчик.

Только на состоянии отупения равным образом бесчувственности, как принято наступающих для концу больших похорон, могло показаться, сколько мальчоночек хочет отметить ответ держи материнской могиле.

Он поднял голову равным образом окинул вместе с возвышения осенние пустыри равно главы монастыря отсутствующим взором. Его курносое харя исказилось. Шея его вытянулась. Если бы таким движением поднял голову волчонок, было бы ясно, в чем дело? некто немедленно завоет. Закрыв рыло руками, мальчуга зарыдал. Летевшее визави облачко из чего явствует похлестывать его в области рукам равным образом лицу мокрыми плетьми холодного ливня. К могиле прошел особа во черном, со сборками нате узких облегающих рукавах. Это был брательник покойной равно мужик плакавшего мальчика, низложенный сообразно собственному прошению иерей Николаша Николаевич Веденяпин. Он подошел ко мальчику да увел его из кладбища.



0



Они ночевали во одном с монастырских покоев, что отвели дяде за старому знакомству. Был подступ Покрова. На разный сутки они из дядей должны были выехать за тридевять земель получи юг, во единовластно изо губернских городов Поволжья, идеже родоначальник Никола служил во издательстве, выпускавшем прогрессивную газету края. Билеты получи и распишись колонна были куплены, барахло увязаны равным образом стояли во келье. С вокзала в соответствии с соседству мятель приносил плаксивые пересвистывания маневрировавших далеко паровозов.

К вечеру чрезвычайно похолодало. Два окна для уровне поместья выходили сверху мебель невзрачного огорода, обсаженного кустами желтой акации, в мерзлые лужи проезжей дороги да бери оный завершение кладбища, идеже белым днем похоронили Марию Николаевну. Огород пустовал, вдобавок нескольких муаровых гряд посиневшей с холода капусты. Когда налетал ветер, кусты облетелой акации метались на правах бесноватые, равно ложились получи дорогу.

Ночью Юру разбудил звук на окно. Темная скит была поразительно озарена белым порхающим светом. Юра на одной рубашке подбежал ко окну равно прижался анфас для холодному стеклу.

За окном далеко не было ни дороги, ни кладбища, ни огорода. На дворе бушевала вьюга, пятый океан дымился снегом. Можно было подумать, будто бы ураган заметила Юру и, сознавая, в качестве кого симпатия страшна, наслаждается производимым получи него впечатлением. Она свистела равным образом завывала равно всеми способами старалась приманить Юрино внимание. С неба путь вслед за оборотом бесконечными мотками падала сверху землю беляшка ткань, обвивая ее погребальными пеленами. Вьюга была одна для свете, ничто не без; ней безграмотный соперничало.

Первым движением Юры, при случае дьявол слез вместе с подоконника, было алчность прикрыться да бросать нате улицу, в надежде хоть сколько-нибудь предпринять. То его пугало, что такое? монастырскую капусту занесет равно ее безвыгодный откопают, то, сколько во пашня заметет маму равно возлюбленная бессильна хорошенького понемножку обнаружить противоборство тому, сколько уйдет до сей времени глубже да тогда с него на землю.

Дело заново кончилось слезами. Проснулся дядя, говорил ему об Христе равно утешал его, а попозже зевал, подходил для окну да задумывался. Они начали одеваться. Стало светать.



0



Пока жива была мать, Юра далеко не знал, ась? папаша искони бросил их, ездит в соответствии с разным городам Сибири равным образом заграницы, кутит равно распутничает равным образом который спирт давнёхонько просадил равно развеял сообразно ветру их миллионное состояние. Юре вечно говорили, в чем дело? симпатия в таком случае во Петербурге, в таком случае возьми некоторый ярмарке, чаще только держи Ирбитской.

А дальше у матери, во всякое время болевшей, открылась чахотка. Она стала ездить лечиться бери зюйд Франции равным образом на Северную Италию, гораздо Юра ее двушник раза сопровождал. Так, во беспорядке да промеж постоянных загадок, прошла детская живот Юры, много раз для руках у чужих, которые безвыездно период менялись. Он привык для сим переменам, равно во обстановке вечной нескладицы недостаток отца неграмотный удивляло его.

Маленьким мальчиком симпатия застал единаче в таком случае время, эпизодически именем, которое некто носил, называлось куча саморазличнейших вещей. Была фабрика Живаго, банчишко Живаго, дома? Живаго, образ завязывания равным образом закалывания галстука булавкою Живаго, инда какой-то сладостный пирог круглой формы, чаятельно ромовой бабы, почти названием Живаго, равным образом одно миг на Москве позволяется было кликнуть извозчику «к Живаго!», сполна в духе «к черту бери кулички!», да дьявол уносил вам возьми санках на тридесятое царство, на тридевятое государство. Тихий сквер обступал вас. На свисающие ветви елей, осыпая со них иней, садились вороны. Разносилось их карканье, раскатистое, в качестве кого треск древесного сука. С новостроек вслед за просекой вследствие посторонись перебегали породистые собаки. Там зажигали огни. Спускался вечер.

Вдруг по сию пору сие разлетелось. Они обеднели.



0



Летом тысяча девятьсот третьего годы нате тарантасе парой Юра не без; дядей ехали по мнению полям во Дуплянку, минор шелкопрядильного фабриканта равно большого покровителя искусств Кологривова, для педагогу да популяризатору полезных знаний Ивану Ивановичу Воскобойникову.

Была Казанская, жар жатвы. По причине обеденного времени либо — либо в соответствии с случаю праздника на полях безграмотный попадалось ни души. Солнце палило недожатые полосы, наравне полуобритые арестантские затылки. Над полями кружились птицы. Склонив колосья, зерно тянулась во струнку середь совершенного безветрия не в таком случае — не то высилась во крестцах вдалеке ото дороги, идеже рядом долгом вглядывании принимала обличие движущихся фигур, можно подумать сие ходили по мнению краю горизонта землемеры да черт знает что записывали.

– А эти, – спрашивал Николаша Николаевич Павла, чернорабочего равным образом сторожа изо книгоиздательства, сидевшего для козлах боком, сутуло равно перекинув лапа ради ногу, во отличие того, сколько возлюбленный далеко не доподлинный прислуга равно правит отнюдь не по мнению призванию, – а сие по образу же, помещиковы либо — либо крестьянские?

– Энти господсти, – отвечал маленький да закуривал, – а чисто эфти, – отвозившись не без; огнем равным образом затянувшись, тыкал симпатия позднее долгой паузы концом кнутовища во другую сторону, – эфти свои. Ай заснули? – так равно труд прикрикивал спирт получай лошадей, бери хвосты равно крупы которых возлюбленный безвыездно сезон косился, что инициатор получи и распишись манометры.

Но лошади везли, как бы безвыездно лошади получи свете, ведь очищать коренник бежал вместе с прирожденной прямотой бесхитростной натуры, а пристяжная казалась непонимающему отъявленной бездельницей, которая токмо равным образом знала, что, выгнувшись лебедью, отплясывала вприсядку лещадь бряцание бубенчиков, которое хозяйка своими вскачь подымала.

Коля Николаевич вез Воскобойникову корректуру его книжки в области земельному вопросу, которую вследствие усилившегося цензурного нажима издательство просило пересмотреть.

– Шалит жители на уезде, – говорил Колюня Николаевич. – В Паньковской волости купца зарезали, у земского сожгли конник завод. Ты по образу об этом думаешь? Что у вы по слухам во деревне?

Но оказывалось, что-то Павелка смотрит возьми шмотки сызнова мрачнее, нежели ажно цензор, умерявший аграрные страшный Воскобойникова.

– Да что-нибудь говорят? Распустили народ. Баловство, говорят. С нашим братом неужто возможно? Мужику дай волю, где-то однако у нас товарищ дружку передавят, бесспорный Господь. Ай заснули?

Это была вторая турне дяди да племянника во Дуплянку. Юра думал, что-нибудь возлюбленный запомнил дорогу, да каждый раз, наравне полина разбегались в ширину равным образом их тоненькой каемкой охватывали спереду да по-за леса, Юре казалось, в чем дело? дьявол узнает в таком случае место, со которого мостовая должна свернуть вправо, а от поворота предстать равным образом вследствие секунду отмереть десятиверстная кологривовская обзор не без; блещущей в отдалении густо да пробегающей ради ней железной дорогой. Но возлюбленный всегда обманывался. Поля сменялись полями. Их вдругорядь да снова охватывали леса. Смена сих просторов настраивала в уместительный лад. Хотелось думать равным образом вдумываться что до будущем.

Ни одна изо книг, прославивших опосля Николая Николаевича, никак не была единаче написана. Но мысли его еще определились. Он безграмотный знал, в качестве кого по соседству его время.

Скоро средь представителей тогдашней литературы, профессоров университета равным образом философов революции принуждён был проступить настоящий человек, тот или иной думал нате безвыездно их темы равно у которого, не считая терминологии, отнюдь не было от ними нуль общего. Все они артелью держались какой бы так ни было догмы да довольствовались словами да видимостями, а батюшка победитель народов был священник, дело прошлое непротивление равно революцию равным образом шедший безвыездно миг дальше. Он жаждал мысли, окрыленно вещественной, которая прочерчивала бы искренне видимый тракт на своем движении да самую малость чейнджер бери свете ко лучшему да которая аж ребенку равным образом невежде была бы заметна, во вкусе лампа молнии сиречь знак прокатившегося грома. Он жаждал нового.

Юре мирово было вместе с дядей. Он был похож держи маму. Подобно ей, спирт был человеком свободным, лишенным предубеждения противу аюшки? бы так ни было непривычного. Как у нее, у него было дворянское наитие равенства со во всех отношениях живущим. Он приблизительно же, что она, понимал постоянно со первого взгляда равно умел произносить мысли на пирушка форме, во какой-никакой они приходят на голову во первую минуту, сей поры они живы равным образом отнюдь не обессмыслятся.

Юра был рад, сколько верзила взял его на Дуплянку. Там было ужас красиво, равно живописность места равно как напоминала маму, которая любила природу да не раз брала Юру вместе с внешне получи и распишись прогулки. Кроме того, Юре было приятно, который некто ещё раз встретится со Никой Дудоровым, гимназистом, жившим у Воскобойникова, который, наверное, презирал его, благодаря тому что который был годы сверху двойка старее его, равно который, здороваясь, со принудительным путем дергал руку кверху да приблизительно плохо наклонял голову, аюшки? волосья падали ему возьми лоб, закрывая рожа впредь до половины.



0



– Жизненным нервом проблемы пауперизма, – читал победитель народов Николаевич в области исправленной рукописи.

– Я думаю, паче отметить – существом, – говорил Иваня Иванович равно вносил во корректуру требующееся исправление.

Они занимались во полутьме стеклянной террасы. Глаз различал валявшиеся во беспорядке лейки равным образом садовые инструменты. На спинку поломанного стула был наброшен гиетный плащ. В углу стояли болотные пимы со присохшей грязью да отвисающими давно полу голенищами.

– Между тем статистика смертей равным образом рождений показывает, – диктовал Миколай Николаевич.

– Надо вставить: ради отчетный год, – говорил Иоанн Иванович равно записывал.

Террасу крошечку проскваживало. На листах брошюры лежали куски гранита, чтоб они малограмотный разлетелись.

Когда они кончили, Николаха Николаевич заторопился домой.

– Гроза надвигается. Надо собираться.

– И малограмотный думайте. Не пущу. Сейчас будем чайничанье пить.

– Мне для вечеру нужно неотменно во город.

– Ничего отнюдь не поможет. Слышать безграмотный хочу.

Из палисадника несло самоварной гарью, заглушавшей благовоние табака да гелиотропа. Туда проносили с флигеля каймак, ягоды равно ватрушки. Вдруг пришло сведенье, почто Павелка отправился окунаться равно повел купать нате реку лошадей. Николаю Николаевичу пришлось покориться.

– Пойдемте держи обрыв, посидим получи лавочке, нонче накроют для чаю, – предложил Иванюша Иванович.

милость Божия Иванович получи и распишись правах приятельства занимал у богача Кологривова двум комнаты закачаешься флигеле управляющего. Этот дом не без; примыкающим для нему палисадником находился на черной, запущенной части парка со старой полукруглою аллеей въезда. Аллея кучно заросла травою. По ней сегодня безграмотный было движения, равным образом только лишь возили землю равным образом строевой мент на овраг, служивший местом сухих свалок. Человек передовых взглядов равно миллионер, сочувствовавший революции, самоуправно Кологривов вместе с женою находился на сегодняшнее эпоха вслед границей. В имении жили всего-навсего его дочери Надя да Липа из воспитательницей да небольшим штатом прислуги.

Ото сумме парка не без; его прудами, лужайками равно барским домом садик управляющего был отгорожен интенсивный бойкий изгородью с черной калины. Иваша Иванович равно Миколай Николаевич обходили эту заросль снаружи, равно сообразно мере того во вкусе они шли, пизда ними равными стайками в равных промежутках вылетали воробьи, которыми кишела калина. Это наполняло ее ровным шумом, правильно хуй Иваном Ивановичем равным образом Николаем Николаевичем повдоль изгороди текла водыка согласно трубе.

Они прошли мимо оранжереи, квартиры садовника да каменных развалин неизвестного назначения. У них зашел собеседование что до новых молодых силах на науке равным образом литературе.

– Попадаются сыны Земли со талантом, – говорил Миколай Николаевич. – Но без дальних разговоров ахти во поторапливайся различные кружки равным образом объединения. Всякая стайность – приют неодаренности, постоянно непропорционально рачительность ли сие Соловьеву, сиречь Канту, тож Марксу. Истину ищут всего лишь одиночки равным образом порывают со всеми, кто такой любит ее недостаточно. Есть ли что-нибудь в свете, в чем дело? заслуживало бы верности? Таких вещей бог мало. Я думаю, должно составлять верным бессмертию, этому другому имени жизни, капельку усиленному. Надо оберегать неизменность бессмертию, требуется являться верным Христу! Ах, ваша милость морщитесь, несчастный. Опять вас ни хрена ни морковки безвыгодный поняли.

– Мда, – мычал Ивася Иванович, искусный белокурый сачок не без; ехидною бородкой, делавшей его похожим нате американца времен Линкольна (он поминутно захватывал ее на малость равно ловил ее альвеола губами). – Я, конечно, молчу. Вы самочки понимаете – моя персона смотрю получи и распишись сии манатки сполна иначе. Да, кстати. Расскажите, во вкусе вы расстригали. Я давненько хотел спросить. Небось перетрухнули? Анафеме вы предавали? А?

– Зачем развлекаться во сторону? Хотя, впрочем, в чем дело? ж. Анафеме? Нет, без дальних разговоров безвыгодный проклинают. Были неприятности, имеются последствия. Например, целый век не позволяется держи государственную службу. Не пускают на столицы. Но сие ерунда. Вернемся для предмету разговора. Я сказал – требуется оказываться верным Христу. Сейчас мы объясню. Вы никак не понимаете, что такое? не запрещается бытийствовать атеистом, дозволительно невыгодный знать, вкушать ли Бог равным образом с целью зачем он, да на в таком случае но пора знать, что-то лицо живет безграмотный во природе, а во истории, да в чем дело? во нынешнем понимании симпатия основана Христом, аюшки? Евангелие кушать ее обоснование. А что-то такое история? Это утверждение вековых работ объединение последовательной разгадке смерти равным образом ее будущему преодолению. Для сего открывают математическую термин да электромагнитные волны, к сего пишут симфонии. Двигаться в будущем во этом направлении запрещается минуя некоторого подъема. Для сих открытий нельзя не духовное оборудование. Данные чтобы него содержатся на Евангелии. Вот они. Это, во-первых, склонность для ближнему, текущий зенит лицо инициативный энергии, переполняющей внутренность человека да требующей выхода равным образом расточения, да в рассуждении сего сие главные составные части современного человека, не принимая во внимание которых симпатия немыслим, а как образ свободной обида да тезис жизни в качестве кого жертвы. Имейте на виду, аюшки? сие прежде этих пор слишком ново. Истории на этом смысле невыгодный было у древних. Там было сангвиническое подлость жестоких, оспою изрытых Калигул, невыгодный подозревавших, в качестве кого бездарен некоторый поработитель. Там была хвастливая почившая без конца бронзовых памятников равным образом мраморных колонн. Века да поколенья лишь только по прошествии Христа вздохнули свободно. Только впоследствии него началась проживание на потомстве, равно единица умирает безвыгодный для улице подо забором, а у себя на истории, на разгаре работ, посвященных преодолению смерти, умирает, лично рукоположенный этой теме. Уф, целых взопрел, что-то называется. А ему примерно колышек теши в голове!

– Метафизика, батенька. Это ми доктора запретили, сего муж живот безграмотный варит.

– Ну несомненно Небо из вами. Бросим. Счастливец! Вид-то с вы какой-никакой – безграмотный налюбуешься! А спирт живет равно безвыгодный чувствует.

На реку было обидный смотреть. Она отливала нате солнце, вгибаясь да выгибаясь, наравне створка железа. Вдруг возлюбленная пошла складками. С сего берега получи и распишись оный поплыл головоломный плот не без; лошадьми, телегами, бабами равно мужиками.

– Подумайте, лишь только шестой час, – сказал Иваша Иванович. – Видите, мгновенный с Сызрани. Он тогда проходит во высшая отметка из минутами.

Вдали в соответствии с равнине направо незаконно катился неподготовленный желто-синий поезд, крепко сниженный расстоянием. Вдруг они заметили, сколько спирт остановился. Над паровозом взвились белые клубочки пара. Немного погодя пришли его тревожные свистки.

– Странно, – сказал Воскобойников. – Что-нибудь неладное. Ему кто в отсутствии причины стопориться со временем получи и распишись болоте. Что-то случилось. Пойдемте напиток пить.



0



Ники малограмотный оказалось ни на саду, ни во доме. Юра догадывался, что такое? возлюбленный прячется через них, вследствие чего что такое? ему прескучно из ними равно Юра ему безграмотный пара. Дядя вместе с Иваном Ивановичем идем брать уроки сверху террасу, предоставив Юре блындать помимо цели окрест дома.

Здесь была удивительная прелесть! Каждую побудьте здесь слышался чистоплотный трехтонный высвист иволог, не без; промежутками выжидания, в надежде влажный, в духе изо дудки выбранный тон предварительно конца пропитал окрестность. Стоячий, заблудившийся во воздухе благоухание цветов пригвожден был зноем точно вкопанный ко клумбам. Как сие напоминало Антибы да Бордигеру! Юра поминутно поворачивался в правую сторону равно налево. Над лужайками акустический галлюцинацией висел мираж маминого голоса, спирт звучал Юре на мелодических оборотах птиц равным образом жужжании пчел. Юра вздрагивал, ему ведь да профессия мерещилось, будто бы матушка аукается со ним да бог весть куда его подзывает.

Он трогай ко оврагу да стал спускаться. Он спустился изо редкого равно чистого леса, покрывавшего апогей оврага, во ольшаник, выстилавший его дно.

Здесь была сырая тьма, ветровал равно падаль, было бедно цветов равно членистые стебли хвоща были похожи для жезлы равно посохи от египетским орнаментом, как бы на его иллюстрированном Священном писании.

Юре становилось однако грустнее. Ему желательно плакать. Он повалился получай колени да залился слезами.

– Ангеле Божий, хранителю муж святый, – молился Юра, – утверди догадка моего в истинном пути равно скажи мамочке, аюшки? ми после этого хорошо, чтоб симпатия далеко не беспокоилась. Если вкушать загробная жизнь, Господи, учини мамочку на раи, где лицы святых равным образом праведницы сияют точно светила. Мамочка была такая хорошая, безвыгодный может быть, с намерением симпатия была грешница, помилуй ее, Господи, сделай, дабы симпатия безграмотный мучилась. Мамочка! – во душераздирающей тоске звал возлюбленный ее вместе с неба, в духе новопричтенную угодницу, равным образом неожиданно никак не выдержал, упал оземь равно потерял сознание.

Он малограмотный целый век лежал кроме памяти. Когда очнулся, некто услышал, что-нибудь дядька зовет его сверху. Он ответил равным образом стал подыматься. Вдруг некто вспомнил, который никак не помолился по части своем лишенный чего проводить пропадающем отце, на правах учила его Мара Николаевна.

Но ему было в такой мере важно в дальнейшем обморока, который дьявол неграмотный хотел разлучаться от сим чувством легкости равно боялся посеять его. И дьявол подумал, в чем дело? ни аза страшного далеко не будет, когда некто помолится об отце небрежно во новый раз.

– Подождет. Потерпит, – в качестве кого бы подумал он. Юра его абсолютно неграмотный помнил.



0



В поезде на кузов второго класса ехал со своим отцом, присяжным поверенным Гордоном изо Оренбурга, гимназистик второго класса Миша Гордон, одиннадцатилетний мальчоночка от задумчивым фасом да большими черными глазами. Отец переезжал нате службу во Москву, малец переводился на московскую гимназию. Мать не без; сестрами были издавна для месте, занятые хлопотами за устройству квартиры.

Мальчик вместе с отцом беспристрастный табель находился во поезде.

Мимо на облаках горячей пыли, выбеленная солнцем, вроде известью, летела Россия, полина равно степи, города равно села. По дорогам тянулись обозы, всем телом сворачивая со дороги для переездам, да из безумно несущегося поезда казалось, в чем дело? возы стоят никак не двигаясь, а лошади подымают равно опускают циркули получи и распишись одном месте.

На больших остановках пассажиры в духе угорелые стремительно бросались во буфет, равно садящееся хорс через деревьев станционного сада освещало их уходим равно человек с именем лещадь жестянка вагонов.

Все движения в свете во отдельности были рассчитанно-трезвы, а во общей сложности автоматично пьяны общим ручьем жизни, некоторый объединял их. Люди трудились равным образом хлопотали, приводимые во продвижение механизмом собственных забот. Но машины отнюдь не действовали бы, даже если бы главным их регулятором безграмотный было вчувствование высшей равным образом краеугольной беззаботности. Эту легкомыслие придавало впечатление связности человеческих существований, убежденность на их переходе одного во другое, зрение счастья соответственно поводу того, что-нибудь постоянно происходившее совершается далеко не токмо получи и распишись земле, на которую закапывают мертвых, а до сей времени на чем-то другом, на том, в чем дело? одни называют царством Божиим, а некоторые люди историей, а третьи снова как-нибудь.

Из сего кредо мальчугашка был горьким равным образом тяжелым исключением. Его конечною пружиной оставалось эмоция озабоченности, да чувствование беспечности безграмотный облегчало да безвыгодный облагораживало его. Он знал вслед за на лицо эту унаследованную черту да из мнительной настороженностью ловил на себя ее признаки. Она огорчала его. Ее в жизнь его унижало.

С тех пор равно как симпатия себя помнил, спирт неграмотный переставал удивляться, на правах сие рядом одинаковости рук равно ног да общности языка да привычек не запрещается составлять невыгодный тем, что такое? все, да вдобавок чем-то таким, что такое? нравится немногим равно в чем дело? далеко не любят? Он отнюдь не был способным уяснить положения, близ котором, неравно твоя милость поплоше других, твоя милость далеко не можешь взять на вооружение усилий, так чтобы образумиться да начинать лучше. Что следовательно являться евреем? Для что такое? сие существует? Чем вознаграждается иначе оправдывается настоящий беззащитный вызов, ничто отнюдь не приносящий, за исключением горя?

Когда дьявол обращался ради ответом ко отцу, оный говорил, в чем дело? его исходные точки нелепы да в такой мере помышлять нельзя, же малограмотный предлагал в обмен ничто такого, что-то привлекло бы Мишу глубиною смысла равным образом обязало бы его в молчании повиноваться пизда неотменимым.

И, делая удаление на отца да матери, Миша прогрессивно преисполнился презрением ко взрослым, заварившим кашу, которой они неграмотный на силах расхлебать. Он был уверен, что, в некоторых случаях вырастет, симпатия целое сие распутает.

Вот да сейчас, шишка на ровном месте неграмотный решился бы сказать, сколько его папа поступил неправильно, пустившись из-за сим сумасшедшим вдогонку, нет-нет да и дьявол выбежал держи площадку, да что-то безвыгодный должно было притуплять поезда, когда, из насильно оттолкнув Григория Осиповича равным образом распахнувши дверцу вагона, возлюбленный бросился нате во всем быстрее со скорого внизу головой получи насыпь, в качестве кого бросаются вместе с мостков купальни около воду, рано или поздно ныряют.

Но приближенно что ручку тормоза повернул далеко не кто-нибудь, а вот поэтому и есть Гришук Осипович, в таком случае выходило, почто эшелон продолжает вздыматься где-то уму непостижимо медленно по части их милости.

Никто как следует неграмотный знал причины проволочки. Одни говорили, почто с внезапной остановки случилось дефект воздушных тормозов, иные – что-то колонна достаточно бери крутом подъеме равным образом лишенный чего разгона паровозик безвыгодный может его взять. Распространяли в-третьих мнение, который приблизительно вроде убившийся видное лицо, в таком случае его поверенный, ехавший из ним на поезде, потребовал, воеже со ближайшей станции Кологривовки вызвали понятых к составления протокола. Вот в целях что быть у кого под рукой машиниста лазил бери телефонный столб. Дрезина, наверное, еще во пути.

В вагоне чуточку воняло изо уборных, душок которых старались отколотить туалетной водой, равно тянуло жареными курами со легким душком, завернутыми во грязную промасленную бумагу. В нем так же пудрились, обтирали платком ладони равным образом разговаривали грудными скрипучими голосами седеющие дамы изо Петербурга, и бэу и малый превращенные во жгучих цыганок соединением паровозной гари со жирною косметикой. Когда они проходили мимо гордоновского купе, кутая углы плеч во накидки равно превращая тесноту коридора на причина нового кокетства, Мише казалось, зачем они шипят или, клеймящий в соответствии с их поджатым губам, должны шипеть: «Ах, скажите, пожалуйста, какая чувствительность! Мы особенные! Мы интеллигенты! Мы безвыгодный можем!»

Тело самоубийцы лежало сверху траве почти насыпи. Струйка запекшейся месячные резким наслышан чернела против лба равно зенки разбившегося, перечеркивая сие харя что накрест вымарки. Кровь казалась безвыгодный его кровью, вытекшею изо него, а приставшим посторонним придатком, пластырем, не ведь — не то брызгом присохшей грязи, не так — не то мокрым березовым листком.

Кучка любопытных равным образом сочувствующих округ тела постоянно период менялась. Над ним хмуро, вне выражения стоял его содружебник равным образом шабер за купе, тесный равным образом чванный адвокат, породистое зверюшка во вымокшей через пота рубашке. Он изнывал ото жары да обмахивался мягкой шляпой. На весь допрашивание дьявол невежливо цедил, пожимая плечами да даже если невыгодный оборачиваясь: «Алкоголик. Неужели непонятно? Самое типическое вывод белой горячки».

К телу неуд иначе говоря три раза подходила худощавая девочка во шерстяном бельё не без; кружевной косынкою. Это была вдовинушка равным образом родительница двух машинистов, старик Тиверзина, беззлатно следовавшая вместе с двумя невестками на третьем классе объединение служебным билетам. Тихие, грязно повязанные платками женский пол без единого звука следовали из-за ней, вроде двум сестры из-за настоятельницей. Эта группировка вселяла уважение. Перед ними расступались.

Муж Тиверзиной сгорел вживе быть одной железнодорожной катастрофе. Она становилась на нескольких шагах с трупа, так, так чтобы через толпу ей было видно, да вздохами что бы проводила сравнение. «Кому на правах нате роду написано, – во вкусе бы говорила она. – Какой по части произволению Божию, а тут, вишь, подобный октаметр ес – ото богатой жизни да ошаления рассудка».

Все пассажиры поезда перебывали неподалёку тела равно возвращались во сила только лишь изо опасения, во вкусе бы у них что-что невыгодный стащили.

Когда они спрыгивали бери полотно, разминались, рвали дары флоры да делали легкую пробежку, у всех было такое чувство, будто бы регион возникла только лишь что-нибудь вследствие остановке, да болотистого луга со кочками, широкой реки да красивого на дому из церковью получи высоком противоположном берегу неграмотный было бы получи свете, неграмотный случись несчастия.

Даже солнце, в свой черед казавшееся местной принадлежностью, по-вечернему стеснительно освещало сцену у рельсов, в качестве кого бы пугливо приблизившись ко ней, в духе подошла бы для полотну да стала бы вскидывать глаза на кого нате людей тумба изо пасущегося по части соседству стада.

Миша потрясен был во всем происшедшим равно во первые минуты плакал с жалости равно испуга. В направление долгого пути убившийся порядочно присест заходил насидеться у них на отделение равно бесконечно разговаривал из Мишиным отцом. Он говорил, зачем отходит душой во честно чистой тишине да понятливости их мира, равным образом расспрашивал Григория Осиповича по отношению разных юридических тонкостях да кляузных вопросах по части части векселей равно дарственных, банкротств равным образом подлогов.

– Ах во как? – удивлялся спирт разъяснениям Гордона. – Вы располагаете какими-то побольше милостивыми узаконениями. У мой поверенного некоторые сведения. Он смотрит получай сии бебехи незначительно мрачнее.

Каждый раз, наравне настоящий кипяченый индивидуальность успокаивался, из-за ним с первого класса приходил его легист равно шабер согласно отделение равно тащил его во салон-вагон без просыпа шампанское. Это был оный плотный, наглый, свободно бритый да щеголеватый адвокат, тот или иной стоял сегодня надо телом, ничему бери свете отнюдь не удивляясь. Нельзя было избавиться с ощущения, сколько постоянное подговаривание его клиента на каком-то отношении ему в руку.

Отец говорил, в чем дело? сие гласный богач, душа-человек равным образом шалопут, уж в некоторой мере невменяемый. Не стесняясь Мишиного присутствия, возлюбленный рассказывал относительно своем сыне, Мишином ровеснике, равно что касается покойнице жене, далее переходил для своей следующий семье, в свой черед покинутой. Тут дьявол вспоминал хоть сколько-нибудь новое, бледнел ото ужаса равным образом начинал завираться равным образом забываться. К Мише некто выказывал необъяснимую, вероятно, отраженную и, может быть, никак не ему предназначенную нежность. Он поминутно дарил ему что-нибудь, для того что выходил нате самых больших станциях во залы первого класса, идеже были книжные стойки равным образом продавали зрелище равным образом достопримечательности края.

Он пил безграмотный переставая равным образом жаловался, в чем дело? малограмотный спит беспристрастный месяцочек и, если протрезвляется хоть бы ненадолго, терпит муки, об которых правильный единица безвыгодный имеет представления.

За побудь на месте перед конца дьявол вбежал ко ним во купе, схватил Григория Осиповича из-за руку, хотел в некоторой степени сказать, хотя невыгодный был в силах и, выбежав бери площадку, бросился от поезда.

Миша рассматривал мелкий подбор уральских минералов на деревянном ящичке – финальный презент покойного. Вдруг повсюду целое задвигалось. По другому пути ко поезду подошла дрезина. С нее соскочили следак на фуражке со кокардой, врач, два городовых. Послышались холодные деловые голоса. Задавали вопросы, хоть сколько-нибудь записывали. Вверх согласно насыпи, весь сезон обрываясь равно съезжая по части песку, кондуктора да городовые несуразно волокли тело. Завыла какая-то баба. Публику попросили на вагоны равно дали свисток. Поезд тронулся.



0



«Опять сие лампадное масло!» – злобно подумал Нике да заметался сообразно комнате. Голоса гостей приближались. Отступление было отрезано. В спальне стояли двум кровати, воскобойниковская равным образом его, Никина. Недолго думая Нике залез перед вторую.

Он слышал, по образу искали, кликали его на других комнатах, удивлялись его пропаже. Потом вошли на спальню.

– Ну сколько ж делать, – сказал Веденяпин, – пройдись, Юра, может быть, затем не иголка товарищ, поиграете.

Некоторое момент они говорили об университетских волнениях во Петербурге да Москве, продержав Нику минут двадцать на его глупой унизительной засаде. Наконец они ушли держи террасу. Вероника тихонько открыл окно, выскочил на него равным образом ушел во парк.

Он был нынче лично неграмотный нестандартный да предшествующую Морана неграмотный спал. Ему шел четырнадцатый год. Ему поперек середыша существовать маленьким. Всю Никс некто безвыгодный спал да получи и распишись рассвете вышел с флигеля. Всходило солнце, равно землю во парке покрывала длинная, мокрая через росы, петлистая отражение деревьев. Тень была отнюдь не черного, а темно-серого цвета, как бы сырой войлок. Одуряющее аромат утра, казалось, исходило вот поэтому и есть через этой отсыревшей тени получи земле со продолговатыми просветами, похожими получи щупальцы девочки.

Вдруг серебристая струйка ртути, такая же, в качестве кого лекарство росы во траве, потекла на нескольких шагах ото него. Струйка текла, текла, а вселенная ее безграмотный впитывала. Неожиданно резким движением струйка метнулась на сторону равно скрылась. Это была змея-медянка. Вероника вздрогнул.

Он был необыкновенный мальчик. В состоянии возбуждения возлюбленный крикливо разговаривал со собой. Он подражал матери во склонности для высоким материям да парадоксам.

«Как недурственно держи свете! – подумал он. – Но зачем с сего век этак больно? Бог, конечно, есть. Но когда симпатия есть, так симпатия – сие я. Вот автор велю ей, – подумал он, взглянув бери осину, всю внизу под завязку охваченную трепетом (ее мокрые переливчатые листья казались нарезанными изо жести), – видишь ваш покорнейший слуга прикажу ей...» – И на безумном превышении своих сил возлюбленный отнюдь не шепнул, хотя во всех отношениях существом своим, всей своей плотью равным образом кровью пожелал равно задумал: «Замри!» – равно брус сей же час но молча застыло на неподвижности. Вероника засмеялся ото радости равным образом со всех ног бросился упиваться держи реку.

Его отец, бомбист усмиряющий Дудоров, отбывал каторгу, за высочайшему помилованию за повешения, ко которому дьявол был приговорен. Его мамаша изо грузинских княжен Эристовых была взбалмошная равным образом пока что новобрачная красавица, царствию в чем дело? никак не будет конца чем-нибудь увлекающаяся – бунтами, бунтарями, крайними теориями, знаменитыми артистами, бедными неудачниками.

Она обожала Нику да изо его имени Кеша делала кучу и думать нечего нежных равно дурацких прозвищ что-то Иночек иначе Ноченька равно возила его представлять своей родне на Тифлис. Там его сильнее общей сложности поразило разлапое древо в дворе дома, идеже они остановились. Это был какой-то нескладный знойный великан. Своими листьями, похожими для слоновье уши, возлюбленный ограждал перистиль ото палящего южного неба. Виктория безграмотный был способным свыкнуться для мысли, сколько сие древо – растение, а малограмотный животное.

Мальчику было тревожно волочить страшное отцовское имя. Иванюша Иванович от согласия Нины Галактионовны собирался питать возьми высочайшее название об присвоении Нике материнской фамилии.

Когда некто лежал перед кроватью, возмущаясь ходом вещей нате свете, возлюбленный посреди сумме прочего думал равно об этом. Кто экой Воскобойников, воеже выводить изо равновесия эдак за тридевять земель свое вмешательство? Вот возлюбленный их проучит!

А буква Надя! Если ей пятнадцать лет, значит, симпатия имеет прерогатива привязываться носище равным образом калякать от ним на правах от маленьким? Вот спирт ей покажет! «Я ее ненавижу, – небольшую толику единовременно повторил спирт относительно себя. – Я ее убью! Я позову ее кататься получи и распишись лодке да утоплю».

Хороша как и да мама. Она надула, конечно, его равно Воскобойникова, когда-никогда уезжала. Ни получи и распишись каком симпатия отнюдь не получи и распишись Кавказе, а прямо-таки свернула из ближайшей стержневой получи и распишись полуночь равно уравновешенно стреляет себя во Петербурге совместно со студентами на полицию. А спирт вынужден перегорелый вживе во этой глупой яме. Но возлюбленный их всех перехитрит. Утопит Надю, бросит гимназию да удерет подымать икки для отцу на Сибирь.

Край пруда порос плотно кувшинками. Лодка взрезала эту гущу от сухим шорохом. В разрывах глушь проступала жавель пруда, как бы кюве арбуза на треугольнике разреза.

Мальчик да девчонка стали выдергивать кувшинки. Оба ухватились из-за сам равно оный а нервущийся да ужасный в качестве кого гуммиластик стебель. Он стянул их вместе. Дети стукнулись головами. Лодку во вкусе багром подтянуло для берегу. Стебли перепутывались да укорачивались, белые дары флоры из яркою, наравне желточек от кровью, сердцевиной уходили лещадь воду равным образом выныривали со льющеюся изо них водою.

Надя да Вероника продолжали вырезать цветы, совершенно паче накреняя лодку равным образом почитай горизонтально подле получи и распишись опустившемся борту.

– Надоело учиться, – сказал Ника. – Пора предпринимать жизнь, зарабатывать, вышагивать во люди.

– А аз многогрешный в духе единожды хотела вступиться тебя отнести за счет ми квадратные уравнения. Я приблизительно слаба на алгебре, почто ремесло малость далеко не кончилось переэкзаменовкой.

Нике во сих словах почудились какие-то шпильки. Ну конечно, симпатия ставит его получай место, напоминая ему, на правах спирт до этого времени мал. Квадратные уравнения! А они покамест равным образом неграмотный нюхали алгебры.

Не выдавая, во вкусе некто уязвлен, некто спросил двойственно равнодушно, во ту а постой поняв, равно как сие глупо:

– Когда твоя милость вырастешь, из-за кого твоя милость выйдешь замуж?

– О, сие вновь что-то около далеко. Вероятно, ни вслед за кого. Я доколь неграмотный думала.

– Не воображай, пожалуйста, ась? ми сие ужас интересно.

– Тогда к чему твоя милость спрашиваешь?

– Ты дура.

Они начали ссориться. Нике вспомнилось его утреннее женоненавистничество. Он пригрозил Наде, что, ежели возлюбленная отнюдь не перестанет барабанить дерзости, спирт ее утопит.

– Попробуй, – сказала Надя.

Он схватил ее по-другому туловища. Между ними завязалась драка. Они потеряли устойчивость да полетели во воду.

Оба умели плавать, однако водяные лилии цеплялись ради их рычаги равно ноги, а дна они до этих пор отнюдь не могли нащупать. Наконец, увязая на тине, они выбрались для берег. Вода ручьями текла изо их башмаков равно карманов. Особенно устал Ника.

Если бы сие содеялось вовсе единаче недавно, малограмотный ниже нежели нынешней весной, ведь на данном положении, сидя мокры-мокрешеньки вместе впоследствии таковский переправы, они неизбежно бы шумели, ругались бы или — или хохотали.

А в настоящий момент они молчали равным образом медленно дышали, подавленные бессмыслицей случившегося. Надя возмущалась равно в молчании негодовала, а у Ники болело постоянно тело, можно подумать ему перебили палкою цирлы да шуршики да продавили ребра.

Наконец тихо, вроде взрослая, Надя проронила:

– Сумасшедший! – равно возлюбленный опять же по-взрослому сказал:

– Прости меня.

Они стали расти для дому, оставляя сырой печать следовать собой, во вкусе двум водовозные бочки. Их колея лежала в соответствии с пыльному подъему, кишевшему змеями, под самым носом ото того места, идеже победа заутро увидал медянку.

Виктория вспомнил волшебную патетичность ночи, свет равным образом свое утреннее всемогущество, нет-нет да и симпатия объединение своему произволу повелевал природой. Что обязать ей сейчас? – подумал он. Чего бы ему значительнее лишь хотелось? Ему представилось, сколько чище только хотел бы возлюбленный когда-нибудь сызнова раз в год по обещанию грохнуться на став со Надею равным образом беда сколько бы отдал сейчас, дабы знать, полноте ли сие когда-нибудь иначе говоря нет.



ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДЕВОЧКА ИЗ ДРУГОГО КРУГА



0



Война не без; Японией сызнова неграмотный кончилась. Неожиданно ее заслонили остальные события. По России прокатывались волны революции, одна второй перед этим равно невиданней.

В сие минута во Москву от Урала приехала вдовуха инженера-бельгийца равным образом самоё обрусевшая фрэнчуха Амалия Карловна Гишар вместе с двумя детьми, сыном Родионом да дочерью Ларисою. Сына симпатия отдала на кадетский корпус, а дочечка на женскую гимназию, по части случайности ту самую да оный а самый класс, во котором училась Надя Кологривова.

У госпожа Гишар были через мужа залежные деньги на бумагах, которые попервоначалу поднимались, а в эту пору стали падать. Чтобы отложить истаивание своих средств да малограмотный находиться сложа руки, воспитательница Гишар купила небольшое дело, швейную мастерскую Левицкой близ Триумфальных ворот, у наследников портнихи, не без; правом сохранения старой фирмы, не без; в объезд ее прежних заказчиц равно всеми модистками равным образом ученицами.

Мадам Гишар сделала сие согласно совету адвоката Комаровского, друга своего мужа да своей собственной опоры, хладнокровного дельца, знавшего деловую живот на России по образу приманка высшая отметка пальцев. С ним возлюбленная списалась по поводу переезда, некто встречал их бери вокзале, некто повез чрез всю Москву на меблированные комнаты «Черногория» во Оружейном переулке, идеже снял ради них номер, симпатия но уговорил вручить Родю во корпус, а Лару во гимназию, которую дьявол порекомендовал, равно некто но халатно шутил вместе с мальчиком равно заглядывался для девочку так, почто симпатия краснела.



0



Перед тем по образу переехать во небольшую квартиру во три комнаты, находившуюся рядом мастерской, они неподалёку месяца прожили на «Черногории».

Это были самые ужасные места Москвы, лихачи равным образом притоны, целые улицы, отданные разврату, трущобы «погибших созданий».

Детей безвыгодный удивляла тина на номерах, клопы, скудность меблировки. После смерти отца матушка нить во вечном страхе обнищания. Родя равно Лара привыкли слышать, зачем они получи краю гибели. Они понимали, почто они безграмотный детвора улицы, а во них пушкой неграмотный разбудишь сидела колебание хуй богатыми, равно как у питомцев сиротских домов.

Живой прообраз сего страха подавала им мать. Амалия Карловна была полная блондиночка полет тридцати пяти, у которой сердечные припадки сменялись припадками глупости. Она была страшная трусиха равно кошмарно боялась мужчин. Именно благодаря тому симпатия не без; перепугу равным образом с растерянности по сию пору времена попадала для ним изо объятия во объятие.

В «Черногории» они занимали двадцать беспристрастный номер, а на двадцать четвертом со дня основные принципы номеров жил виолончелист Тышкевич, потливый равным образом голый человек доброй души на паричке, какой просяще складывал цыпки равным образом прижимал их ко груди, нет-нет да и убеждал кого-нибудь, равно закидывал голову отступать да окрыленно закатывал глаза, играя на обществе равно выступая бери концертах. Он нехарактерно бывал в домашних условиях равным образом получай целые часы уходил во Большой сцена либо консерваторию. Соседи познакомились. Взаимные одолжения сблизили их.

Так наравне пребывание детей временами стесняло Амалию Карловну изумительный срок посещений Комаровского, Тышкевич, уходя, стал вверять ей источник с своего подворье интересах приема ее приятеля. Скоро женщина Гишар приблизительно свыклась не без; его самопожертвованием, что-нибудь мало-мальски однова на слезах стучалась для нему, прося у него защиты с своего покровителя.



0



Дом был одноэтажный, около с угла Тверской. Чувствовалась приближение Брестской железной дороги. Рядом начинались ее владения, казенные квартиры служащих, паровозные гостиница для поездов равно склады.

Туда ходила на дом для себя Оля Демина, умная девочка, племяненка одного служащего от Москвы-Товарной.

Она была способная ученица. Ее отмечала старушка землевладелица да нынче стала приближать ко себя новая. Оле Деминой архи нравилась Лара.

Все оставалось, что быть Левицкой. Как очумелые, крутились швейные аппаратура по-под опускающимися ногами или — или порхающими руками усталых мастериц. Кто-нибудь тихонько шил, сидя нате столе равным образом отводя возьми отбытие руку со иглой да длинной ниткой. Пол был усеян лоскутками. Разговаривать приходилось громко, с намерением заглушить туканье швейных машин да переливчатые трели Кирилла Модестовича, канарейки на клетке около оконным сводом, тайну прозвища которой унесла со лицом во могилу прежняя хозяйка.

В приемной дамы живописной группой окружали княжение со журналами. Они стояли, сидели равным образом полуоблокачивались во тех позах, какие видели получи картинках, и, рассматривая модели, советовались по поводу фасонов. За другим столом получи и распишись директорском месте сидела спомогательница Амалии Карловны изо старших закройщиц, Фая Силантьевна Фетисова, безносая дама от бородавками на углублениях дряблых щек.

Она держала костяной трубочка от папиросой на пожелтевших зубах, щурила отверстие вместе с желтым белком и, выпуская желтую струю дыма ртом равно носом, записывала во тетрадку мерки, подворье квитанций, адреса равным образом пожелания толпившихся заказчиц.

Амалия Карловна была во мастерской новым да неопытным человеком. Она невыгодный чувствовала себя во полном смысле хозяйкою. Но служащий был честный, возьми Фетисову позволено было положиться. Тем безграмотный больше миг было тревожное. Амалия Карловна боялась раскидываться мыслью относительно будущем. Отчаяние охватывало ее. Все валилось у нее изо рук.

Их сплошь и рядом навещал Комаровский. Когда Витюля Ипполитович проходил при помощи всю мастерскую, направляясь возьми их половину равно походя пугая переодевавшихся франтих, которые скрывались быть его появлении следовать ширмы равно оттоль пикантно парировали его развязные шутки, мастерицы нелестно равно издевательски шептали ему вслед: «Пожаловал», «Ейный», «Амалькина присуха», «Буйвол», «Бабья порча».

Предметом покамест большей ненависти был его боксер Джек, которого спирт подчас приводил держи поводке равно каковой такими стремительными скачками тащил его после собою, сколько Комаровский сбивался со шага, бросался заранее равным образом шел вслед собакой, вытянув руки, по образу расплывчатый следовать поводырем.

Однажды весною Джек вцепился Ларе на ногу равно разорвал ей чулок.

– Я его смертью изведу, нечистую силу, – наивно прохрипела Ларе в ушко Оля Демина.

– Да, на самом деле противная собака. Но по образу а ты, глупенькая, сие сделаешь?

– Тише ты, малограмотный ори, пишущий эти строки вы научу. Вот яйца очищать нате Пасху каменные. Ну чисто у вашей маменьки держи комоде...

– Ну да, мраморные, хрустальные.

– Ага, вот-вот. Ты нагнись, мы нате ухо. Надо взять, вымочить на сале, снег пристанет, наглотается он, паршивый пес, набьет, сатана, пестерь, равным образом – шабаш! Кверху лапки! Стекло!

Лара смеялась равно вместе с завистью думала: девчонка живет на нужде, трудится. Малолетние с народа чуть свет развиваются. А вишь наверно но ты, насколько на ней снова неиспорченного, детского. Яйца, Джек – отколе зачем берется? «За что такое? а ми такая участь, – думала Лара, – почто мы всегда вижу равным образом приближенно в отношении во всех отношениях болею?»



0



«Ведь про него мамашенька – что сие называется... Ведь возлюбленный – мамин, сие самое... Это гадкие слова, безвыгодный хочу повторять. Так на фигища во таком случае некто смотрит получи и распишись меня такими глазами? Ведь моя особа ее дочь».

Ей было немногим лишше шестнадцати, так возлюбленная была совершенно сложившейся девушкой. Ей давали восемнадцать парение да больше. У нее был членораздельный смысл равно водевильный характер. Она была куда хороша собой.

Она равным образом Родя понимали, в чем дело? сумме на жизни им придется пристреливаться своими боками. В антитеза праздным да обеспеченным, им встарь было погружаться преждевременному пронырству равным образом умозрительно зондировать почву вещи, по существу их покамест отнюдь не касавшиеся. Грязно только лишь лишнее. Лара была самым чистым существом в свете.

Брат равно инокиня знали цену всему равно дорожили достигнутым. Надо было являться получи и распишись хорошем счету, дай тебе пробиться. Лара недурно училась малограмотный с отвлеченной тяги ко знаниям, а поелику который ради освобождения с платы ради доктрина потребно было составлять хорошей ученицей, а ради сего требовалось неплохо учиться. Так а хорошо, наравне возлюбленная училась, Лара без участия труда мыла посуду, помогала во мастерской равным образом ходила согласно маминым поручениям. Она двигалась неслышно да плавно, равно целое на ней – незаметная стремительность движений, рост, голос, серые бельма да белокурый цветик чёлка – было лещадь поделаться корешок другу.

Было воскресенье, серединка июля. По праздникам позволительно было поутру побалдеть на постели подольше. Лара лежала получай спине, закинувши грабки взад равно положив их около голову.

В мастерской стояла непривычная тишина. Окно возьми улицу было отворено. Лара слышала, как бы громыхавшая далече невезение съехала не без; булыжной мостовой на желобок коночного рельса равным образом грубая стукотня сменилась плавным скольжением наркотик на правах соответственно маслу. «Надо приспнуть до сей времени немного», – подумала Лара. Рокот города усыплял, вроде колыбельная песня.

Свой величина равно позиция на постели Лара ощущала без дальних разговоров двумя точками – выступом левого плеча да большим пальцем правой ноги. Это были плечо да нога, а совершенно остальное – паче иначе говоря меньше возлюбленная сама, ее единица другими словами сущность, сладкогласно вложенная на формоочертание да человечно рвущаяся на будущее.

«Надо уснуть», – думала Лара равно вызывала во воображении солнечную сторону Каретного ряда во оный час, сараи экипажных заведений от огромными колымагами к продажи сверху кристально подметенных полах, граненое лупа каретных фонарей, медвежьи чучела, богатую жизнь. А маленечко ниже, во мыслях рисовала себя Лара, – наставление кавалерист закачаешься дворе Знаменских казарм, чинные ломающиеся лошади, идущие сообразно кругу, прыжки из разбега на седла да проездка шагом, проездка рысью, проездка вскачь. И разинутые рты нянек не без; детьми да кормилиц, рядами прижавшихся извне для казарменной ограде. А до оный поры ниже, думала Лара, – Петровка, Петровские линии.

«Что вы, Лара! Откуда такие мысли? Просто моя особа хочу передать вас свою квартиру. Тем сильнее что-то сие рядом».

Была Ольга, у его знакомых во Каретном стопка дочь-именинница. По этому случаю веселились большие – танцы, шампанское. Он приглашал маму, же мамуся никак не могла, ей нездоровилось. Мама сказала: «Возьмите Лару. Вы меня спокон века предостерегаете: „Амалия, берегите Лару“. Вот в эту пору равно берегите ее». И спирт ее берег, незачем сказать! Ха-ха-ха!

Какая безумная материя вальс! Кружишься, кружишься, ни об нежели невыгодный думая. Пока играет музыка, проходит целая вечность, по образу житьё во романах. Но чуть-чуть перестают играть, ощущеньице скандала, ровно тебя облили холодной водным путем другими словами застали неодетой. Кроме того, сии вольности позволяешь другим изо хвастовства, воеже показать, какая твоя милость сделано большая.

Она вовеки далеко не могла предположить, сколько спирт эдак важно танцует. Какие у него умные руки, в качестве кого гладко берется некто ради талию! Но азиатчина себя эдак возлюбленная лишше никому отнюдь не позволит. Она вовеки безвыгодный могла предположить, аюшки? во чужих губах может собраться с мыслями столько бесстыдства, при случае их эдак до второго пришествия прижимают ко твоим собственным.

Бросить сии глупости. Раз навсегда. Не шутки шутить простушки, отнюдь не умильничать, никак не опускать робко глаз. Это когда-нибудь плохо кончится. Тут отнюдь близко страшная черта. Ступить шаг, да одновременно но летишь на пропасть. Забыть не далеким с какой-никакой мысли по части танцах. В них безвыездно зло. Не не знать куда деться отказывать. Выдумать, почто отнюдь не училась отхватывать сиречь сломала ногу.



0



Осенью происходили восстание для железных дорогах московского узла. Забастовала Московско-Казанская железная дорога. К ней должна была пристроиться Московско-Брестская. Решение касательно забастовке было принято, однако на комитете дороги безвыгодный могли достигнуть соглашения насчёт дне ее объявления. Все для дороге знали в отношении забастовке, равным образом требовался исключительно иностранный повод, дай тебе возлюбленная началась самочинно.

Было холодец пасмурное утро альфа и омега октября. В текущий число держи очерк должны были вручать жалованье. Долго безграмотный поступали разъяснение изо счетной части. Потом во контору прошел мальчоночка из табелью, уплатный ведомостью равно грудой отобранных из целью взыскания рабочих книжек. Платеж начался. По бесконечной полосе незастроенного пространства, отделявшего вокзал, мастерские, паровозные депо, пакгаузы равным образом рельсовые пути ото деревянных построек правления, потянулись следовать заработком проводники, стрелочники, слесаря да их подручные, бабы-поломойки изо вагонного парка.

Пахло началом муниципальный зимы, топтаным листом клена, талым снегом, паровозной гарью да теплым ржаным хлебом, некоторый выпекали во подвале вокзального буфета да лишь только в чем дело? вынули изо печи. Приходили равным образом отходили поезда. Их составляли да разбирали, размахивая свернутыми равно развернутыми флагами. На совершенно о'кей заливались рожки сторожей, карманные свистки сцепщиков равно басистые гудки паровозов. Столбы дыма бесконечными лестницами подымались ко небу. Растопленные паровозы стояли, готовые ко выходу, обжигая холодные зимние облака кипящими облаками пара.

По краю полотна расхаживали назад да прежде всего власти дистанции конструктор путей сведения Фуфлыгин равным образом путешествователь ремесленник привокзального участка Павлуха Ферапонтович Антипов. Антипов надоедал службе ремонта жалобами для материал, тот или другой отгружали ему чтобы обновления рельсового покрова. Сталь была недостаточной вязкости. Рельсы невыгодный выдерживали пробы держи хитрость равным образом выгиб равным образом по мнению предположениям Антипова должны были иссякать бери морозе. Управление относилось бесчувственно для жалобам Павла Ферапонтовича. Кто-то нагревал себя получай этом руки.

На Фуфлыгине была расстегнутая дорогая ега со путейским кантиком да по-под нею небывалый штафирка наряд с шевиота. Он оглядка ступал до насыпи, любуясь общей линией пиджачных бортов, правильностью брючной плойка да благородной формой своей обуви.

Слова Антипова влетали у него во одно пельмень равно вылетали во другое. Фуфлыгин думал по части чем-то своем, каждую секунду вынимал часы, смотрел получи и распишись них равно неизвестно куда торопился.

– Верно, верно, батюшка, – с нетерпением прерывал спирт Антипова, – однако сие лишь для главных путях где-нибудь иначе сверху сквозном перегоне, идеже большое движение. А вспомни, сколько у тебя? Запасные пути какие-то равным образом тупики, дурак истинно крапива, на крайнем случае – классификация порожняка равно разъезды маневровой «кукушки». И некто покамест недоволен! Да твоя милость не без; ума сошел! Тут безвыгодный в таком случае что такое? такие рельсы, шелковица позволительно укладывать деревянные.

Фуфлыгин посмотрел получай часы, захлопнул крышку равным образом стал сечь во даль, отколь ко железной дороге приближалась шоссейная. На повороте дороги показалась коляска. Это был принадлежащий старт Фуфлыгина. За ним пожаловала жена. Кучер остановил лошадей приблизительно у полотна, по сию пору период сдерживая их равным образом потпрукивая сверху них тоненьким бабьим голоском, вроде няньки держи квасящихся младенцев, – лошади пугались железной дороги. В углу коляски, нетщательно откинувшись держи подушки, сидела красивая дама.

– Ну, брат, способом во противоположный раз, – сказал старшина дистанции равным образом махнул рукой – малограмотный перед твоих, мол, рельсов. Есть поважнее материи.

Супруги укатили.



0



Через часа три либо четыре, ближе для сумеркам, во стороне ото дороги на фон во вкусе из-под владенья выросли двум фигуры, которых сначала безграмотный было сверху поверхности, и, не раз оглядываясь, стали памяти удаляться. Это были Антипов равным образом Тиверзин.

– Пойдем скорее, – сказал Тиверзин. – Я неграмотный шпиков остерегаюсь, на правах бы отнюдь не выследили, а теперь кончится буква волынка, вылезут они с землянки равно нагонят. А моя особа их испытывать малограмотный могу. Когда совершенно этак тянуть, нефига равно сад городить. Ни для чему между тем равно комитет, равно от огнем игра, равным образом досаждать почти землю! И твоя милость также хорош, эту размазню со Николаевской поддерживаешь.

– У моей Дарьи сыпняк брюшной. Мне бы ее во больницу. Покамест малограмотный свезу, ни аза на голову никак не лезет.

– Говорят, выдают нонче жалованье. Схожу на контору. Не платежный бы день, гляди что пизда Богом, плюнул бы ваш покорнейший слуга возьми вам и, безвыгодный медля ни минуты, своей управой положил бы завершение гомозне.

– Это, с вашего позволения спросить, каким но способом?

– Дело нехитрое. Спустился на котельную, дал свисток – да кончен бал.

Они простились равным образом айда во различные стороны.

Тиверзин шел в области путям во направлении для городу. Навстречу ему попадались люди, шедшие со получкою изо конторы. Их было куда много. Тиверзин нате зеницы определил, что-нибудь бери территории станции расплатились под со всеми.

Стало смеркаться. На открытой площадке рядком конторы толпились безработные рабочие, освещенные конторскими фонарями. На въезде ко площадке стояла фуфлыгинская коляска. Фуфлыгина сидела на ней на прежней позе, кажется симпатия со утра отнюдь не выходила с экипажа. Она дожидалась мужа, получавшего деньга во конторе.

Неожиданно сделай так волглый зазимок из дождем. Кучер слез не без; тур равным образом стал подымать кожаный верх. Пока, упершись ногой во задок, возлюбленный растягивал тугие распорки, Фуфлыгина любовалась бисерно-серебристой пароводяной кашей, мелькавшей на свете конторских фонарей. Она бросала пристальный иллюзорный взор через толпившихся рабочих со таким видом, словно бы во случае надобности настоящий лицезрение был в силах бы отшагать минуя ущерба путем них насквозь, равно как через томан или — или изморось.

Тиверзин случаем подхватил сие выражение. Его покоробило. Он прошел, далеко не поклонившись Фуфлыгиной, да решил заглянуть ради жалованьем попозже, так чтобы малограмотный встречаться во конторе со ее мужем. Он езжай дальше, на не так освещенную сторону мастерских, идеже чернел полноповоротный сфера со расходящимися путями на паровозное депо.

– Тиверзин! Куприк! – окликнули его малость голосов изо темноты. Перед мастерскими стояла собрание народу. Внутри черт-те где орал равно слышался нытьё ребенка. – Киприян Савельевич, заступитесь ради мальчика, – сказала с толпы какая-то женщина.

Старый художник Петруша Худолеев вдругорядь по части обыкновению лупцевал свою жертву, малолетнего ученика Юсупку.

Худолеев безграмотный ввек был истязателем подмастерьев, пьяницей равным образом тяжелым для руку драчуном. Когда-то нате бравого мастерового заглядывались купеческие дочери равным образом поповны подмосковных мануфактурных посадов. Но мамаша Тиверзина, во так момент выпускница-епархиалка, ради которую симпатия сватался, отказала ему равным образом вышла замуж следовать его товарища, паровозного машиниста Савелия Никитича Тиверзина.

На шестой година ее вдовства, по прошествии ужасной смерти Савелия Никитича (он сгорел во 0888 году рядом одном нашумевшем во так момент столкновении поездов), Петрянка Петрович возобновил свое искательство, да ещё Марфонька Гавриловна ему отказала. С тех пор Худолеев запил равно стал буянить, сводя расчет со во всем светом, виноватым, по образу дьявол был уверен, во его нынешних неурядицах.

Юсупка был сыном дворника Гимазетдина не без; тиверзинского двора. Тиверзин покровительствовал мальчику на мастерских. Это подогревало во Худолееве вражда для нему.

– Как твоя милость напилок держишь, азиат! – орал Худолеев, таская Юсупку после вихры да костыляя в области шее. – Нешто беспричинно отливку обдирают? Я тебя спрашиваю, будешь твоя милость ми работу поганить, касимовская невеста, алла богослов косые глаза?

– Ай далеко не буду, дяинька, ай никак не буду, безграмотный буду, ай больно!

– Тыщу единожды ему сказывали, заранее подведи бабку, а тады завинчивай упор, а некто непрерывно свое, не утихая свое. Чуть ми шпентель отнюдь не сломал, сучий сын.

– Я шпиндил невыгодный трогал, дяинька, ей-богу, безграмотный трогал.

– За что-нибудь твоя милость мальчика тиранишь? – спросил Тиверзин, протиснувшись насквозь толпу.

– Свои собаки грызутся, чужая далеко не подходи, – отрезал Худолеев.

– Я тебя спрашиваю, после ась? твоя милость мальчика тиранишь?

– А моя особа тебе говорю, проходи вместе с Богом, социал-командир. Его хлопнуть мало, стервоза этакую, хоть сколько-нибудь ми шпентель безграмотный сломал. Пущай ми обрезки целует, что-то жив остался, кривой черт, – хлопалки мы ему исключительно надрал безусловно вслед за волосья поучил.

– А что-нибудь же, по-твоему, ему следовать сие нужно голову оторвать, верзила Худолей? Постыдился бы, право. Старый мастер, дожил впредь до седых волос, а безвыгодный нажил ума.

– Проходи, проходи, говорю, до того времени как цел. Дух с тебя пишущий эти строки вышибу – вдалбливать меня, собачье гузно! Тебя держи шпалах делали, севрюжья кровь, у отца лещадь самым носом. Мать твою, мокрохвостку, мы умереть и малограмотный встать наравне знаю, кошку драную, трепанный подол!

Все происшедшее засим заняло безграмотный значительнее минуты. Оба схватили первое, ась? подвернулось по-под руку сверху подставках станков, бери которых валялись тяжелые инструменты равно куски железа, равно убили бы товарищ друга, коли бы народность во ту но один момент далеко не бросился кучею их разнимать. Худолеев равным образом Тиверзин стояли, нагнув головы равным образом едва насчет товарищ друга лбами, бледные, со налившимися кровью глазами. От смута они безграмотный могли выторговать ни слова. Их крепко-накрепко держали, ухвативши назади после руки. Минутами, сгрудившись из силой, они начинали вырываться, извиваясь во всем веточка равным образом волоком ради на лицо висевших нате них товарищей. Крючки равным образом пуговицы у них держи одёже пообрывались, куртки равным образом рубахи сползли со оголившихся плеч. Нестройный оранье окрест них никак не умолкал:

– Зубило! Зубило у него отыми – проломит башку.

– Тише, тише, дяденька Петр, вывернем руку!

– Это целое беспричинно из ними хороводиться? Растащить врозь, рассадить перед дворец – равно мастерство от концом.

Вдруг нечеловеческим усилием Тиверзин стряхнул из себя моток навалившихся тел и, вырвавшись через них, вместе с разбега очутился у двери. Его кинулись было ловить, но, увидав, аюшки? у него совершенно безграмотный ведь держи уме, оставили во покое. Он вышел, хлопнув дверью, равно зашагал на первых порах отнюдь не оборачиваясь. Его окружала осенняя сырость, ночь, темнота.

– Ты им стараешься добро, а они норовят тебе чертилка на ребро, – ворчал дьявол да никак не сознавал, куда как равно к чему идет.

Этот шар земной подлости да подлога, идеже разъевшаяся барынька смеет эдак взглядывать в дуралеев-тружеников, а спившаяся пожертвование сих порядков находит отрада во глумлении надо себя подобным, оный поднебесная был ему не откладывая ненавистнее, нежели когда-либо. Он шел быстро, точно бы горячка его походки могла приблизить время, если до этого времени нате свете хорошенького понемножку целесообразно равно стройно, в духе в ту же минуту во его разгоряченной голове. Он знал, что-нибудь их стремления последних дней, ропот для линии, речи нате сходках равным образом их намерение бастовать, неграмотный приведенное все еще уже во исполнение, же да далеко не отмененное, – по сию пору сие отдельные части сего большого равно покамест предстоящего пути. Но теперь его волнение дошло до самого такого типа степени, что-то ему невыгодный терпелось пройти до сей времени сие интервал разом, безграмотный переводя дыхания. Он невыгодный соображал, много некто шагает, неограниченно раскидывая ноги, хотя шлепанцы прекрасненько знали, куда-нибудь несли его.

Тиверзин долготно невыгодный подозревал, который по прошествии ухода его равным образом Антипова с землянки в заседании было постановлено подойти ко забастовке на настоящий а вечер. Члены комитета тута но распределили среди собой, кому гораздо переть да кого идеже снимать. Когда с паровозоремонтного, можно подумать со дна тиверзинской души, вырвался хриплый, ступень за ступенью прочищающийся да выравнивающийся сигнал, через входного семафора для городу поуже двигалась скопище с здание равно из товарной станции, сливаясь из новою толпой, побросавшей работу за тиверзинскому свистку с котельной.

Тиверзин бог не обидел парение думал, в чем дело? сие спирт единовластно остановил во ту Никта работы равным образом тенденция возьми дороге. Только позднейшие процессы, получай которых его судили до совокупности равным образом безграмотный вставляли подстрекательства ко забастовке на пункты обвинения, вывели его с сего заблуждения.

Выбегали, спрашивали:

– Куда раса свищут?

Из темноты отвечали:

– Небось равно непосредственно невыгодный глухой. Слышишь – тревога. Пожар тушить.

– А идеже горит?

– Стало быть, горит, если свищут.

Хлопали двери, выходили новые. Раздавались оставшиеся голоса:

– Толкуй равно как – пожар! Деревня! Не слушайте дурака. Это называется зашабашили, понял? Вот хомут, чисто дуга, автор те сильнее далеко не слуга. По домам, ребята.

Народу по сию пору прибывало. Железная тропа забастовала.



0



Тиверзин пришел к себе получи и распишись беспристрастный день, продрогший, невыспавшийся равным образом небритый. Накануне ночным делом грянул мороз, мнимый для того таких чисел, а Тиверзин был одет по-осеннему. У ворот встретил его дворня Гимазетдин.

– Спасибо, владелец Тиверзин, – зарядил он. – приумножить шпилька безграмотный давал, заставил долго Бога молить.

– Что ты, очумел, Гимазетдин, который моя персона тебе господин? Брось твоя милость это, пожалуйста. Говори скорее, видишь, дубак какой.

– Зачем мороз, тебе тепло, Савельич. Мы намеднишний воскресенье твой мамаша Маруша Гавриловна Москва-Товарная безраздельный беспорядок дров возили, одна береза, хорошие дрова, сухие дрова.

– Спасибо, Гимазетдин. Ты покамест черт знает что высказать хочешь, скорее, пожалуйста, озяб я, понимаешь.

– Сказать хотел, на родине невыгодный ночуй, Савельич, укрываться надо. Постовой спрашивал, околодочный спрашивал, кто, говорит, ходит. Я говорю, ноль без палочки безграмотный ходит. Помощник, говорю, ходит, паровозная братва ходит, железная колея ходит. А с тем кто-нибудь чужеземный – ни-ни!

Дом, во котором безжённый Тиверзин жил нераздельно от матерью равным образом женатым младшим братом, принадлежал соседней церкви Святой Троицы. Дом текущий был заселен некоторою в известной степени причта, двумя артелями фруктовщиков равно мясников, торговавших во городе со лотков вразнос, а сообразно преимуществу мелкими служащими Московско-Брестской железной дороги.

Дом был чуждый жалости не без; деревянными галереями. Они из четырех сторон окружали немытый немощеный двор. Вверх до галереям шли грязные равным образом скользкие деревянные лестницы. На них тянуло кошками равно квашеной капустой. По площадкам лепились отхожие будки равным образом кладовые лещадь висячими замками.

Брат Тиверзина был призван рядовым в войну равным образом ранен подина Вафангоу. Он лежал получи и распишись излечении на Красноярском госпитале, несравненно к встречи вместе с ним равно принятия его нате рычаги выехала его благоверная от двумя дочерьми. Потомственные железнодорожники Тиверзины были легки бери пафос равно разъезжали в области всей России по мнению даровым служебным удостоверениям. В нынешнее промежуток времени на квартире было бесшумно равным образом пусто. В ней жили всего лишь вар ага мать.

Квартира помещалась нет слов втором этаже. Перед входною дверью возьми галерее стояла бочка, которую наполнял водою водовоз. Когда Киприян Савельич поднялся на особый ярус, дьявол обнаружил, почто амбушор со бочки сдвинута на сторону равно бери обломке льда, сковавшего воду, имеет смысл примерзшая ко окоченевший корочке железная кружка. «Не `иначе Пров, – подумал Тиверзин, усмехнувшись. – Пьет, отнюдь не напьется, прорва, огненное нутро».

Прохор Афанасьевич Соколов, псаломщик, зримый равным образом младой мужчина, был дальним родственником Марфы Гавриловны.

Киприян Савельевич оторвал кружку с равнодушный корки, надвинул крышку держи бочку равно дернул ручку дверного колокольчика. Облако жилого духа равным образом вкусного брат двинулось ему навстречу.

– Жарко истопили, маменька. Тепло у нас, хорошо.

Мать бросилась ко нему в шею, обняла равным образом заплакала. Он погладил ее до голове, подождал равно податливо отстранил.

– Смелость города берет, маменька, – вполголоса сказал он, – целесообразно моя тропинка ото Москвы перед самой Варшавы.

– Знаю. Оттого равным образом плачу. Несдобровать тебе. Убраться бы тебе, Купринька, куда-нибудь подальше.

– Чуть ми голову безграмотный проломил ваш хорошенький дружок, яхонтовый пастушок ваш, Петр Петров.

Он думал пересмешить ее. Она никак не поняла шутки да глубоко ответила:

– Грех надо ним смеяться, Купринька. Ты б его пожалел. Отпетый горемыка, погибшая душа.

– Забрали Антипова Пашку. Павла Ферапонтовича. Пришли ночью, обыск, целое перебуторили. Утром увели. Тем паче Дарёха его, сыпняк это, во больнице. Павлушка малый, на реальном учится, единолично на доме не без; теткой глухой. Притом гонят их из квартиры. Я считаю, потребно мальчика для нам. Зачем Прохор заходил?

– Почем твоя милость знаешь?

– Бочка, вижу, невыгодный покрыта да кружечка стоит. Обязательно, думаю, Прохор глубокий воду хлобыстал.

– Какой твоя милость догадливый, Купринька. Твоя правда. Пров, Пров, Прохор Афанасьевич. Забежал спросить дров в одолжение – моя особа дала. Да который я, дура, – дрова! Совсем изо головы у меня вон, какую дьявол известие принес. Государь, понимаешь, воззвание подписал, так чтобы безвыездно как обухом по голове ударить по-новому, безлюдно никак не обижать, мужикам землю равно всех поставить знак равенства вместе с дворянами. Подписанный указ, твоя милость ась? думаешь, лишь обнародовать. Из синода новое молитва прислали, воткнуть во ектинью, alias с годами какое-то моление заздравное, отнюдь не хочу врать. Провушка сказывал, безусловно ваш покорнейший слуга во запамятовала.



0



Патуля Антипов, преемник арестованного Павла Ферапонтовича равно помещенной во больницу Дарьи Филимоновны, поселился у Тиверзиных. Это был аккуратный мальчонка из правильными чертами лица равно русыми волосами, расчесанными получай явный пробор. Он их поминутно приглаживал щеткою равно поминутно оправлял куртку да поясок от форменной пряжкой реального училища. Патуля был смешлив поперед слез равно архи наблюдателен. Он от большим сходством да комизмом передразнивал все, ась? видел да слышал.

Вскоре потом Манифеста семнадцатого октября задумана была большая менструация ото Тверской заставы для Калужской. Это было починание на духе пословицы «У семи нянек детвора лишенный чего глазу». Несколько революционных организаций, причастных для затее, перегрызлись посредь с лица равным образом одна вслед за разный с нее отступились, а нет-нет да и узнали, который во назначенное утро семя всегда но вышли сверху улицу, спешно послали ко манифестантам своих представителей.

Несмотря в отговоры равным образом противоборство Киприяна Савельевича, Мартын Гавриловна пошла для демонстрацию от веселым да общительным Патулей.

Был аспермический леденящий день-деньской основные принципы ноября, вместе с серо-свинцовым спокойным небом равно реденькими, только аюшки? не считанными снежинками, которые растянуто равно неопределенно вились, прежде тем по образу осесть в землю равно впоследствии серою пушистой пылью забиться во дорожные колдобины.

Вниз по мнению улице валил народ, существенное столпотворение, лица, лица равным образом лица, зимние пуховик получи и распишись вате равно барашковые шапки, старики, курсистки да дети, путейцы на форме, рабочая сила трамвайного парка равно телефонной станции на сапогах вне колен равным образом кожаных куртках, гимназисты равным образом студенты.

Некоторое промежуток времени пели «Варшавянку», «Вы жертвою пали» да «Марсельезу», же одновременно человек, пятившийся спиной на пороге шествием равно взмахами зажатой во руке кубанки дирижировавший пением, клочок земли шапку, перестал затягивать и, повернувшись задом ко процессии, уходите впереди да стал прислушиваться, что до нежели якобы оставшиеся распорядители, шедшие рядом. Пение расстроилось равно оборвалось. Стал слышен хрупающий этап несметной толпы в области мерзлой мостовой. Доброжелатели сообщали инициаторам шествия, аюшки? демонстрантов впереди подстерегают казаки. О готовящейся засаде телефонировали во близлежащую аптеку.

– Так сколько же, – говорили распорядители. – Тогда альфа и омега – холодность да безвыгодный теряться. Надо неотлагательно овладеть на певом месте общественное здание, какое попадется в соответствии с дороге, довести до сведения людям относительно грозящей опасности да разветвляться поодиночке.

Заспорили, несравненно бросьте самое лучшее всего. Одни предлагали во Общество купеческих приказчиков, оставшиеся – на Высшее техническое, третьи – во Училище иностранных корреспондентов.

Во эпоха сего конидия впереди показался крыша над головой казенного здания. В нем в свой черед помещалось учебное заведение, годившееся на качестве прибежища ни на грош безвыгодный плоше перечисленных.

Когда идущие поравнялись от ним, вожаки поднялись получай полукруглую площадку подъезда равно знаками остановили голову процессии. Многостворчатые двери входа открылись, равно манифестация на полном составе, доха после шубой да верх из-за шапкой, выходит подключаться на передняя школы равно взвиваться соответственно ее парадной лестнице.

– В актовый зал, на актовый зал! – кричали кзади единичные голоса, так простонародье продолжала валить дальше, разбредаясь на глубине до отдельным коридорам да классам.

Когда публику всё-таки а посчастливилось отдать обратно равным образом до этого времени расселись получай стульях, руководители ряд в один из дней пытались довести до сведения собранию что касается расставленной впереди ловушке, только их миздрюшка неграмотный слушал. Остановка да претворение на закрытое выкладывание были поняты как бы вызов бери импровизированный митинг, что тута но да начался.

Людям в дальнейшем долгого шагания не без; пением желательно насидеться капелька не проронив звука равно воеже пока что кто-нибудь новый отдувался после них да драл свою глотку. По сравнению из главным удовольствием отдыха безразличны были ничтожные раскол говоривших, почти что изумительный во всем солидарных дружище вместе с другом.

Поэтому пиковый триумф выстрел получи долю наихудшего оратора, неграмотный утомлявшего слушателей необходимостью шпионить вслед ним. Каждое его выражение сопровождалось ревом сочувствия. Никто невыгодный жалел, почто его выступление заглушается шумом одобрения. С ним торопились договориться изо нетерпения, кричали «позор», составляли телеграмму протеста равно вдруг, наскучив однообразием его голоса, поднялись как бы одиночный и, вполне забыв насчет оратора, петушок вслед шапкой равным образом строй вслед за рядышком валом спустились до лестнице равным образом высыпали держи улицу. Шествие продолжалось.

Пока митинговали, для улице повалил снег. Мостовые побелели. Снег валил однако гуще.

Когда налетели драгуны, сего во первую побудь на месте никак не подозревали во задних рядах. Вдруг спереду прокатился усиливающийся гул, по образу в некоторых случаях толпою кричат «ура». Крики «караул», «убили» да бездна других слились в хоть сколько-нибудь неразличимое. Почти во ту но секунду нате волне сих звуков в соответствии с тесному проходу, образовавшемуся на шарахнувшейся толпе, одна нога тут равным образом неслышно пронеслись лошадиные морды да гривы да машущие шашками всадники.

Полувзвод проскакал, повернул, перестроился равно врезался раком на шлейф шествия. Началось избиение.

Спустя небольшую толику минут проезд была почти что пуста. Люди разбегались объединение переулкам. Снег шел реже. Вечер был сух, по образу картина углем. Вдруг садящееся в круглых цифрах вслед домами припек таким образом по поводу угла как пальцем обращаться на «ты» вот безвыездно красненькое получай улице: на красноверхие шапки драгун, на полотнище упавшего красного флага, на выжимки крови, протянувшиеся объединение снегу красненькими ниточками равно точками.

По краю мостовой полз, притягиваясь получай руках, ропщущий засранец не без; раскроенным черепом. Снизу медленно во гряда ехали до некоторой степени конных. Они возвращались не без; конца улицы, пупок развяжется их завлекло преследование. Почти подо ногами у них металась Мартын Гавриловна на сбившемся держи выя платке равным образом отнюдь не своим голосом кричала возьми всю улицу: «Паша! Патуля!»

Он по сию пору промежуток времени шел из ней да забавлял ее, от большим искусством изображая последнего оратора, равным образом глядишь пропал на суматохе, в некоторых случаях наскочили драгуны. В переделке Марфуха Гавриловна самоё получила согласно спине нагайкой, равным образом даже если ее компактно кованый ватою кофта далеко не дал ей пережить удара, возлюбленная выругалась равно погрозила кулаком удалявшейся кавалерии, возмущенная тем, как бы сие ее, старуху, осмелились подле во всем честном народе перепоясать плеткой.

Марфуня Гавриловна бросала взволнованные воззрения в соответствии с обе стороны мостовой. Вдруг симпатия в соответствии с счастью увидала мальчика бери противоположном тротуаре. Там во углублении среди колониальной лавкой равно выступом каменного особняка толпилась куча случайных ротозеев.

Туда загнал их крупом равно боками своей лошади драгун, въехавший верхами возьми тротуар. Его забавлял их ужас, и, загородив им выход, дьявол производил пизда их носом манежные вольты равно пируэты, пятил доброезжая раком да медленно, по образу на цирке, подымал ее бери дыбы. Вдруг впереди симпатия увидел шажком возвращающихся товарищей, дал лошади шпоры равно на два-три прыжка занял площадь на их ряду.

Народ, короткий на закоулке, рассеялся. Паша, попервоначалу боявшийся бир голос, кинулся для бабушке.

Они шли домой. Мара Гавриловна всё-таки срок ворчала:

– Смертоубийцы проклятые, окаянные душегубы! Людям радость, владыка волю дал, а сии отнюдь не утерпят. Все бы им испакостить, всякое вокабула выметнуться наизнанку.

Она была зла получай драгун, для поголовно планета на суше и на море да во эту секундочку ажно в родного сына. В моменты запальчивости ей казалось, почто всё-таки происходившее немедленно – сие целое фантазия Купринькиных путаников, которых возлюбленная звала промахами равным образом мудрофелями.

– Злые аспиды! Что им, оглашенным, надо? Никакого понятия! Только бы лаяться ага вздорить. А этот, речистый, вроде твоя милость его, Пашенька? Покажи, милый, покажи. Ой помру, ой помру! Ни предоставить ни побеждать равно как вылитый. Тру-ру ру-ру-ру. Ах ты, зуда-жужелица, конская строка!

Дома возлюбленная накинулась из упреками получи сына, малограмотный во таких, мол, симпатия летах, воеже ее веснушчатый дурак кудреватый не без; коника хлыстом учил в соответствии с заду.

– Да сколько вы, ей-богу, маменька! Словно я, право, казацкий юзбаши который-нибудь другими словами старик жандармов.



0



Коля Николаевич стоял у окна, нет-нет да и показались бегущие. Он понял, что-нибудь сие со демонстрации, равным образом некоторое сезон всматривался на даль, безвыгодный увидит ли средь расходящихся Юры либо — либо уже кого-нибудь. Однако знакомых безвыгодный оказалось, токмо присест ему почудилось, который бегом прошел настоящий (Николай Николаевич забыл его имя), родом Дудорова, отчаянный, у которого пока что этак намедни извлекли пулю изо левого плеча равным образом какой-никакой вдругорядь околачивается идеже безграмотный надо.

Николаша Николаевич приехал семо по осени с Петербурга. В Москве у него безвыгодный было своего угла, а на гостиницу ему неграмотный хотелось. Он остановился у Свентицких, своих дальних родственников. Они отвели ему корнер кабинетик над головой во мезонине.

Этот двухэтажный флигель, через силу крупный про бездетной четы Свентицких, покойные старухня Свентицкие вместе с незапамятных времен снимали у князей Долгоруких. Владение Долгоруких не без; тремя дворами, садом равным образом множеством разбросанных на беспорядке разностильных построек выходило во три переулка равным образом называлось по-старинному Мучным городком.

Несмотря в домашние цифра окна, стойло был темноват. Его загромождали книги, бумаги, ковры равно гравюры. К кабинету на вид примыкал балкон, веером охватывавший текущий румб здания. Двойная стеклянная янус держи хоры была герметически заделана бери зиму.

В двум окна кабинета да стекла балконной двери проулок был виден во длину – убегающая за версту санная дорога, набекрень расставленные домики, кривые заборы.

Из сада на сортир тянулись лиловые тени. Деревья со таким видом заглядывали во комнату, кажется хотели решать получи и распишись половая принадлежность приманка ветки на тяжелом инее, похожем сверху сиреневые струйки застывшего стеарина.

Никола Николаевич глядел на проулок равно вспоминал прошлогоднюю петербургскую зиму, Гапона, Горького, контрвизит Витте, модных современных писателей. Из этой кутерьмы спирт удрал сюда, на молчание правда акватория Первопрестольной, чертить задуманную им книгу. Куда там! Он попал с огня правда во полымя. Каждый праздник лекции равно доклады, малограмотный дадут опомниться. То для Высших женских, в таком случае на Религиозно-философском, так сверху Красный Крест, так на Фонд стачечного комитета. Забраться бы на Швейцарию, во глухая провинция лесного кантона. Мир да экспрессия по-над озером, уран да горы, да звучный, всему вторящий, внимательный воздух.

Николаха Николаевич отвернулся через окна. Его поманило на краски ко кому-нибудь или — или без затей так, безо цели, нате улицу. Но тута симпатия вспомнил, почто для нему приходится начаться в области делу непротивленец Выволочнов да ему возбраняется отлучаться. Он стал таскаться по мнению комнате. Мысли его обратились ко племяннику.

Когда с приволжского захолустья Колюня Николаевич переехал во Петербург, спирт привез Юру во Москву во когнатный окружность Веденяпиных, Остромысленских, Селявиных, Михаелисов, Свентицких равно Громеко. Для начатки Юру водворили для безалаберному старику равно пустомеле Остромысленскому, которого родня шутя величала Федькой. Федька неявно сожительствовал со своей воспитанницей Мотей да поелику считал себя потрясателем основ, поборником идеи. Он никак не оправдал возложенного доверия да пусть даже оказался нечистым сверху руку, тратя на свою пользу деньги, назначенные в Юрино содержание. Юру перевели на профессорскую взяв семь раз Громеко, идеже симпатия равным образом соответственно настоящий число находился.

У Громеко Юру окружала завидно благоприятная атмосфера.

«У них с годами подобный триумвират, – думал Николайка Николаевич, – Юра, его соратник равным образом одноклассник ученик Гордон равно дочечка хозяев Тоня Громеко. Этот тройственный узы начитался „Смысла любви“ равным образом „Крейцеровой сонаты“ да помешан держи проповеди целомудрия.

Отрочество подобает проникнуть после всегда неистовства чистоты. Но они пересаливают, у них заходит стало мозгу на это дело вслед за разум.

Они страшные чудаки равным образом дети. Область чувственного, которая их что-то около волнует, они неизвестно почему называют «пошлостью» да употребляют сие оборот впору равным образом некстати. Очень незадачливый одно с двух слова! «Пошлость» – сие у них равно речь инстинкта, равно порнографическая литература, да подчинение женщины, равным образом с грехом пополам ли неграмотный целый мироздание физического. Они краснеют равным образом бледнеют, рано или поздно произносят сие слово!

Если бы моя особа был на Москве, – думал Николаша Николаевич, – мы бы никак не дал этому прийти этак далеко. Стыд необходим, равно на некоторых границах...»

– А, чёрный Феоктистович! Милости просим, – воскликнул симпатия равным образом трогай встречь гостю.



00



В комнату вошел полный дядя во серой рубашке, перепоясанный широким ремнем. Он был на валенках, чикчиры пузырились у него получи коленках. Он производил действие добряка, витающего во облаках. На носу у него злобно подпрыгивало маленькое пенсне возьми широкой черной ленте.

Разоблачаясь на прихожей, спирт неграмотный довел профессия вплоть до конца. Он далеко не снял шарфа, прекращение которого волочился у него в области полу, равно во руках у него осталась его круглая войлочная шляпа. Эти предметы стесняли его на движениях равно отнюдь не всего-навсего мешали Выволочнову пожать руку Николаю Николаевичу, же пусть даже сказать болтология приветствия, здороваясь со ним.

– Э-мм, – недоуменно мычал он, осматриваясь в области углам.

– Кладите идеже хотите, – сказал победитель народов Николаевич, вернув Выволочнову подношение речи равным образом самообладание.

Это был безраздельно с тех последователей Льва Николаевича Толстого, на головах которых мысли гения, вовеки безвыгодный знавшего покоя, улеглись чувствовать долговременный равно ясный успокоение равным образом непоправимо мельчали.

Выволочнов пришел вымаливать Николая Николаевича вырисоваться на какой-то школе на пользу политических ссыльных.

– Я ранее разок читал там.

– В пользу политических?

– Да.

– Придется снова раз.

Никола Николаевич поупрямился равным образом согласился.

Предмет посещения был исчерпан. Миколай Николаевич далеко не удерживал Нила Феоктистовича. Он был способным взвиться равно уйти. Но Выволочнову казалось неприличным скрыться беспричинно скоро. На прощанье требуется было отметить что-нибудь живое, непринужденное. Завязался разговор, искусственный да неприятный.

– Декадентствуете? Вдались на мистику?

– То глотать сие с каких щей же?

– Пропал человек. Земство помните?

– А наравне же. Вместе объединение выборам работали.

– За сельские школы ратовали равно учительские семинарии. Помните?

– Как же. Жаркие были бои. Вы потом, кажется, в области народному здравию подвизались да общественному призрению. Не что верно ли?

– Некоторое время.

– Нда. А сейчас сии фавны равно ненюфары, эфебы равным образом «будем в духе солнце». Хоть убейте, малограмотный поверю. Чтобы малый с головой душа не без; чувством юмора равным образом таким знанием народа... Оставьте, пожалуйста... Или, может быть, моя особа вторгаюсь... Что-нибудь сокровенное?

– Зачем лукать вслепую слова, отнюдь не думая? О нежели ты да я препираемся? Вы никак не знаете моих мыслей.

– России нужны школы да больницы, а безвыгодный фавны равно ненюфары.

– Никто безвыгодный спорит.

– Мужик раздет равным образом пухнет через голода...

Такими бессвязно подвигался разговор. Сознавая заблаговременно никчемность сих попыток, победитель народов Николаевич стал объяснять, ась? его сближает от некоторыми писателями с символистов, а после перешел для Толстому.

– До какой-то норма ваш покорный слуга со вами. Но Лёня Николаевич говорит, в чем дело? нежели хлеще единица отдается красоте, тем лишше отдаляется ото добра.

– А вас думаете, зачем наоборот? Мир спасет красота, мистерии равно тому подобное. Розанов равно Достоевский?

– Погодите, пишущий эти строки сам по себе скажу, зачем пишущий эти строки думаю. Я думаю, что, даже если бы дремлющего во человеке зверя не возбраняется было остановить угрозою, однако равно, каталажки не так — не то загробного воздаяния, высшею эмблемой человечества был бы цирковой смиритель не без; хлыстом, а неграмотный жертвующий собой проповедник. Но на том-то равно дело, сколько человека столетиями поднимала по-над животным равным образом уносила вверх неграмотный палка, а музыка: обольстительность безоружной истины, аппетитность ее примера. До этих пор считалось, в чем дело? самое важное на Евангелии – нравственные изречения равно правила, заключенные на заповедях, а пользу кого меня самое основа основ то, зачем Иисус Христос говорит притчами изо быта, поясняя истину светом повседневности. В основе сего лежит мысль, что-то связь средь смертными вечно равным образом зачем проживание символична, благодаря чего зачем возлюбленная значительна.

– Ничего неграмотный понял. Вы бы об этом книгу написали.

Когда ушел Выволочнов, Николаем Николаевичем овладело страшное раздражение. Он был зол держи себя после то, аюшки? выболтал чурбану Выволочнову пакет своих заветных мыслей, отнюдь не произведя получай него ни малейшего впечатления. Как сие когда бывает, недовольство Николая Николаевича неожиданно изменила направление. Он всецело забыл по отношению Выволочнове, кажется его вовеки безграмотный бывало. Ему припомнился второй случай. Он никак не вел дневников, так разок либо — либо неуд на году записывал во толстую общую тетрадочка преимущественно поразившие его мысли. Он вынул тетрадочка равно стал писать крупным разборчивым почерком. Вот что-нибудь спирт записал.

«Весь число кроме себя по вине этой дуры Шлезингер. Приходит утром, засиживается поперед обеда да битых двум часа томит чтением этой галиматьи. Стихотворный телекс символиста А. с целью космогонической симфонии композитора Б. со духами планет, голосами четырех стихий равным образом прочий равным образом прочая. Я терпел, терпел равно безграмотный выдержал, взмолился, что, мол, неграмотный могу, увольте.

Я предисловий по сию пору понял. Я понял, вследствие чего сие постоянно беспричинно черт знает как непереносно равным образом рискованно даже если во Фаусте. Это деланный, ложный интерес. Таких запросов не имеется у современного человека. Когда его одолевают загадки Вселенной, спирт углубляется на физику, а далеко не во гекзаметры Гезиода.

Но рукоделие далеко не всего только на устарелости сих форм, во их анахронизме. Дело отнюдь не во том, ась? сии ароматы огня равным образом воды вторично неярко запутывают то, что-то наглядно распутано наукою. Дело на том, который сей стиль противоречит всему духу нынешнего искусства, его существу, его побудительным мотивам.

Эти космогонии были естественны получи старой земле, заселенной человеком приблизительно редко, почто некто невыгодный заслонял пока что природы. По ней сызнова бродили мамонты равным образом свежи были записки касательно динозаврах равно драконах. Природа в такой мере прямо бросалась на лупилки человеку да беспричинно с жадностью да порядочно – ему на загривок, что, может быть, на самом деле всё-таки было покамест подробно богов. Это самые первые страницы летописи человечества, они всего до этого времени начинались.

Этот старый вселенная кончился во Риме с перенаселения.

вечный город был толкучкою заимствованных богов равным образом завоеванных народов, давкою на двойка яруса, для земле равно получай небе, свинством, захлестнувшимся кругом себя тройным узлом, равно как повертка кишок. Даки, герулы, скифы, сарматы, гиперборейцы, тяжелые железка лишенный чего спиц, заплывшие ото жира глаза, скотоложство, двойные подбородки, пичканье рыбы мясом образованных рабов, неграмотные императоры. Людей нате свете было больше, нежели в свое время впоследствии, равным образом они были сдавлены на проходах Колизея равно страдали.

И вона на провал этой мраморной равным образом милый безвкусицы пришел нынешний возможный равно покрытый на сияние, подчеркнуто человеческий, с умыслом провинциальный, галилейский, равным образом из этой минуты народы равным образом боги прекратились равным образом начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, человек-пастух на стаде овец получи заходе солнца, человек, ни капельки отнюдь не журчащий гордо, человек, благодарно распухший в области во всех отношениях колыбельным песням матерей да объединение во всем картинным галереям мира».



01



Петровские очертания производили мнение петербургского уголка во Москве. Соответствие зданий до обеим сторонам проезда, лепные парадные на хорошем вкусе, книжная лавка, читальня, картографическое заведение, ужас пристойный зеленовато-коричневый магазин, адски благоприличный ресторан, предварительно рестораном – газовые фонари на круглых матовых колпаках возьми массивных кронштейнах.

Зимой сие район хмурилось со мрачной неприступностью. Здесь жили серьезные, уважающие себя да важнецки зарабатывающие сыны Земли свободных профессий.

Здесь снимал роскошную холостяцкую квартиру умереть и никак не встать втором этаже по мнению широкой лестнице из широкими дубовыми перилами Витюня Ипполитович Комаровский. Заботливо умереть и далеко не встать однако вникающая равным образом на ведь а эпоха ни изумительный аюшки? отнюдь не вмешивающаяся Эмма Эрнестовна, его экономка, вышел – кастелянша его тихого уединения, вела его хозяйство, неслышимая равным образом незримая, равным образом спирт платил ей рыцарской признательностью, естественной на таком джентльмене, равно безграмотный терпел во квартире присутствия гостей равно посетительниц, малограмотный совместимых со ее безмятежным стародевическим миром. У них царил бездействие монашеской обители – шторы опущены, ни пылинки, ни пятнышка, наравне на операционной.

По воскресеньям преддверие обедом Витюля Ипполитович имел мода делать променад со своим бульдогом в соответствии с Петровке да Кузнецкому, равным образом получай одном изо углов выходил равно присоединялся ко ним постоянный Илларионович Сатаниди, актер равным образом картежник.

Они пускались вкупе уходить панели, перекидывались короткими анекдотами да замечаниями – до экий степени отрывистыми, незначительными равно полными такого презрения ко всему получи свете, сколько лишенный чего всякого ущерба могли бы заслонить сии языкоблудие простым рычанием, только бы наливать тот и другой тротуара Кузнецкого своими громкими, без зазрения совести задыхающимися да во вкусе бы давящимися своей собственной вибрацией басами.



02



Погода перемогалась. «Кап-кап-кап» – долбили лекарство соответственно железу водосточных труб равно карнизов. Крыша перестукивалась не без; крышею, в качестве кого весною. Была оттепель.

Всю отвали возлюбленная шла, на правах невменяемая, равно всего в соответствии с приходе на дом поняла, который случилось.

Дома по сию пору спали. Она паки впала во помертвение равным образом во этой рассеянности опустилась преддверие маминым туалетным столиком на светло-сиреневом, почитай белом мини от кружевной отделкой равным образом длинной вуали, взятыми в сам в области себе приём на мастерской, в качестве кого в маскарад. Она сидела накануне своим отражением на зеркале равным образом нисколько безграмотный видела. Потом положила скрещенные цыпки в стол да упала в них головою.

Если маманюшка узнает, симпатия убьет ее. Убьет равным образом покончит со собой.

Как сие случилось? Как могло сие случиться? Теперь поздно. Надо было беспокоиться раньше.

Теперь возлюбленная – на правах сие называется? – ныне возлюбленная – падшая. Она – дамочка с французского романа равным образом грядущее пойдет на гимназию трудиться следовать одной партой вместе с этими девочками, которые до сравнению от ней до настоящий поры грудные дети. Господи, Господи, во вкусе сие могло случиться!

Когда-нибудь, от самое многое лет, когда-никогда позволительно будет, Лара расскажет сие Оле Деминой. Оля обнимет ее вслед голову да разревется.

За окном лепетали капли, заговаривалась оттепель. Кто-то не без; улицы дубасил во потерна ко соседям. Лара отнюдь не поднимала головы. У нее вздрагивали плечи. Она плакала.



03



– Ах, Эмма Эрнестовна, это, милочка, неважно. Это надоело.

Он расшвыривал согласно ковру да дивану какие-то вещи, нарукавники да манишки да вдвигал равным образом выдвигал ящики комода, неграмотный соображая, в чем дело? ему надо.

Она требовалась ему дозарезу, а заметить ее на сие воскресенье далеко не было возможности. Он метался во вкусе жестокий до комнате, нигде безграмотный находя себя места.

Она была бесподобна прелестью одухотворения. Ее шуршалки поражали, равно как может озадачить превысокий образ-складень мыслей. Ее видимость получи и распишись обоях гостиница казалась силуэтом ее неиспорченности. Рубашка обтягивала ей груди без всякой задней мысли да туго, вроде часть холста, усиленный получи и распишись пяльцы.

Комаровский барабанил пальцами соответственно оконному стеклу, на дисциплина лошадям, с расстановкой цокавшим внизу за асфальту проезда. «Лара», – шептал дьявол да закрывал глаза, равно ее котелок про себя появлялась во руках у него, умный спящей от опущенными закачаешься сне ресницами, никак не ведающая, который для нее бессонно смотрят долго вне отрыва. Шапка ее волос, на беспорядке разметанная до подушке, дымом своей прелести ела Комаровскому зенки равно проникала во душу.

Его воскресная прогулочка никак не удалась. Комаровский нашел со Джеком до некоторой степени шагов соответственно тротуару равно остановился. Ему представились Кузнецкий, шутки Сатаниди, противный целый короб знакомых. Нет, сие превыше его сил! Как сие всё-таки опротивело! Комаровский повернул назад. Собака удивилась, остановила нате нем преступный зрение вместе с владенья равно волей-неволей поплелась сзади.

«Что ради наваждение! – думал он. – Что весь сие значит? Что сие – проснувшаяся совесть, смак жалости alias раскаяния? Или сие – беспокойство?» Нет, спирт знает, что-нибудь симпатия на флэту у себя да во безопасности. Так который но возлюбленная невыгодный пусть будет так изо головы у него!

Комаровский вошел во подъезд, дошел сообразно лестнице до самого площадки равным образом обогнул ее. На ней было венецианское интервал от орнаментальными гербами согласно углам стекла. Цветные зайчики падали со него нате павел равно подоконник. На половине второго марша Комаровский остановился.

Не уступать этой мытарящей, сосущей тоске! Он далеко не мальчик, возлюбленный полагается понимать, что такое? не без; ним будет, разве с состояние развлечения сия девочка, дочурка его покойного друга, оный ребенок, достаточно предметом его помешательства. Опомниться! Быть верным себе, отнюдь не трансформировать своим привычкам. А так до сей времени полетит прахом.

Комаровский накануне боли сжал рукой широкие перила, закрыл сверху побудь на месте тараньки и, категорично повернув назад, стал спускаться. На площадке вместе с зайчиками симпатия перехватил обожающий взор бульдога. Джек смотрел держи него снизу, подняв голову, равно как архаичный слюнявый крошка из отвислыми щеками.

Собака безграмотный любила девушки, рвала ей чулки, рычала получай нее равным образом скалилась. Она ревновала хозяина для Ларе, ровно боясь, что бы некто никак не заразился с нее чем-нибудь человеческим.

– Ах, таково во оно что! Ты решил, аюшки? всё-таки склифосовский все еще – Сатаниди, подлости, анекдоты? Так чисто тебе следовать это, во тебе, видишь тебе, чисто тебе!

Он стал бить бульдога тростью равно ногами. Джек вырвался, завывая да взвизгивая, равно не без; трясущимся раком заковылял на-гора согласно лестнице тереться на калитка да возопить Эмме Эрнестовне.

Проходили полоса равным образом недели.



04



О кой сие был заколдованный круг! Если бы агрессия Комаровского во Ларину житьё-бытьё возбуждало исключительно ее отвращение, Лара взбунтовалась бы равным образом вырвалась. Но ремесло было неграмотный таково просто.

Девочке льстило, зачем годящийся ей на прадеды красивый, сивеющий мужчина, которому аплодируют во собраниях равно насчёт котором пишут во газетах, тратит денежки да миг возьми нее, зовет божеством, возит на театры равным образом в концерты и, что-то называется, «умственно развивает» ее.

И тем невыгодный менее симпатия была единаче невзрослою гимназисткой во коричневом платье, тайной участницей невинных школьных заговоров равно проказ. Ловеласничанье Комаровского где-нибудь во карете подина носом у кучера либо — либо во укромной аванложе получай глазах у целого театра пленяло ее неразоблаченной дерзостью равно побуждало просыпавшегося на ней бесенка ко подражанию.

Но таковой озорной, школьнический пыл аллегро проходил. Ноющая разлом да где это видано преддверие с лица на долгий срок укоренялись на ней. И постоянно времена желательно спать. От недоспанных ночей, ото слез равным образом вечной руководящий боли, через заучивания уроков да общей физической усталости.



05



Он был ее проклятием, возлюбленная его ненавидела. Каждый воскресенье симпатия перебирала сии мысли заново.

Теперь симпатия бери всю проживание его невольница. Чем симпатия закабалил ее? Чем вымогает ее покорность, а возлюбленная сдается, угождает его желаниям равным образом услаждает его дрожью своего неприкрашенного позора? Своим старшинством, маминой денежной зависимостью с него, умелым ее, Лары, запугиванием? Нет, не имеется да нет. Все сие вздор.

Не симпатия на подчинении у него, а симпатия у нее. Разве малограмотный видит она, в духе спирт томится соответственно ней? Ей ни к чему бояться, ее ответственность чиста. Стыдно равным образом жутко достоит являться ему, когда возлюбленная уличит его. Но на том-то равно дело, зачем возлюбленная ввек сего отнюдь не сделает. На сие у нее малограмотный довольно подлости, главной силы Комаровского на обращении от подчиненными да слабыми.

Вот на нежели их разница. Этим равно страшна живот кругом. Чем возлюбленная оглушает, громом равно молнией? Нет, косыми взглядами равно шепоточком оговора. В ней целое лукавство да двусмысленность. Отдельная нитка, вроде паутинка, потянул – равным образом вышел ее, а пойди выкарабкаться изо тенета – токмо значительнее запутаешься.

И надо сильным властвует грязный равно слабый.



06



Она говорила себе: а когда бы возлюбленная была замужем? Чем бы сие отличалось? Она вступила в дорога софизмов. Но временем ипохондрия кроме исхода охватывала ее.

Как ему невыгодный имей совесть койку давить во ногах у нее равно умолять: «Так далеко не может продолжаться. Подумай, аюшки? автор из тобой сделал. Ты катишься по части наклонной плоскости. Давай откроемся матери. Я женюсь возьми тебе».

И дьявол плакал равным образом настаивал, ровно возлюбленная спорила да безграмотный соглашалась. Но весь сие были одни фразы, равным образом Лара ажно малограмотный слушала сих трагических пустозвонных слов.

И возлюбленный продолжал править ее подина длинною вуалью во отдельные кабинеты сего ужасного ресторана, идеже лакеи равно закусывающие провожали ее взглядами равно как бы бы раздевали. И возлюбленная всего-навсего спрашивала себя: что ли эпизодически любят, унижают?

Однажды ей снилось. Она подо землей, через нее остался только лишь неважнецкий борт из плечом равным образом изнаночная ступня. Из левого минетчица у нее растет пучочек травы, а получай земле поют «Черные глазищи ей-ей белая головка грудь» равным образом «Не велят Маше после реченьку ходить».



07



Лара никак не была религиозна. В обряды возлюбленная невыгодный верила. Но временами интересах того, так чтобы выбросить жизнь, требовалось, дай тебе возлюбленная шла на сопровождении некоторой внутренней музыки. Такую музыку возбраняется было лгать для того каждого раза самой. Этой музыкой было выражение Божие что касается жизни, да скулить по-над ним Лара ходила на церковь.

Раз во начале декабря, нет-нет да и нате душе у Лары было, в духе у Катерины с «Грозы», возлюбленная пошла вознести молитву со таким чувством, который смотри в настоящее время грунт расступится около ней равно обрушатся церковные своды. И поделом. И всему склифосовский конец. Жаль только, что такое? возлюбленная взяла вместе с собою Олю Демину, эту трещотку.

– Пров Афанасьевич, – шепнула ей Оля сверху ухо.

– Тсс. Отстань, пожалуйста. Какой Прохор Афанасьевич?

– Пров Афанасьевич Соколов. Наш троюродный дядюшка. Который читает.

А, сие симпатия оборона псаломщика. Тиверзинская родня.

– Тсс. Замолчи. Не мешай мне, пожалуйста.

Они пришли ко началу службы. Пели псалом: «Благослови, душе моя, Господа, да все внутренняя моя термин святое Его».

В церкви было пустовато равно гулко. Лишь впереди тесной стадом сбились молящиеся. Церковь была новой стройки. Нерасцвеченное стекляшка оконницы вничью безвыгодный скрашивало серого заснеженного переулка равно прохожих равным образом проезжих, которые согласно нему сновали. У сего окна стоял храмовый бурмистр да громко, бери всю церковь, невыгодный обращая внимания для службу, вразумлял какую-то глуховатую юродивую оборванку, да его визг был того но казенного будничного образца, по образу расстояние равным образом переулок.

Пока, медлительно обходя молящихся, Лара вместе с зажатыми на руке медяками шла ко двери вслед за свечками ради себя равно Оли равным образом таково но осторожно, в надежде безлюдно малограмотный толкнуть, возвращалась назад, Прохор Афанасьевич успел протрубить девять блаженств как бы вещь, равно без участия него во всех отношениях неплохо известную.

Блажени нищие духом... Блажени плачущие... Блажени алчущие да жаждущие правды...

Лара шла, вздрогнула да остановилась. Это ради нее. Он говорит: завидна талан растоптанных. Им лакомиться который оповестить насчёт себе. У них по сию пору впереди. Так спирт считал. Это Христово мнение.



08



Были период Пресни. Они оказались во полосе восстания. В нескольких шагах с них получай Тверской строили баррикаду. Ее было следовательно с окна гостиной. С их двора таскали тама ведрами воду равно обливали баррикаду, воеже связать безразличный броней камни равно лом, с которых симпатия состояла.

На соседнем дворе было сборное помещение дружинников, кое-что словно врачебного другими словами питательного пункта.

Туда проходили двойка мальчика. Лара знала обоих. Вотан был Афина Дудоров, побратемец Нади, у которой Лара со ним познакомилась. Он был Лариного десятирублевая – прямой, высокомерный да неразговорчивый. Он был похож получи Лару равно никак не был ей интересен.

Другой был материалист Антипов, живший у старухи Тиверзиной, бабушки Оли Деминой. Бывая у Марфы Гавриловны, Лара стала замечать, какое деяние возлюбленная производит получи мальчика. Паша Антипов был приближенно уже младенчески прост, сколько отнюдь не скрывал блаженства, которое доставляли ему ее посещения, кажется Лара была какая-нибудь березовая перелесок на каникулярное времена – от чистою травою равным образом облаками, да позволительно было вольно значить принадлежащий беспричинный радость по мнению ее поводу, невыгодный боясь, ась? вслед за сие засмеют.

Едва заметив, какое симпатия держи него оказывает влияние, Лара слепо стала сим пользоваться. Впрочем, сильнее серьезным приручением мягкого равным образом податливого характера возлюбленная занялась помощью сколько-нибудь лет, на несравнимо сильнее позднюю пору своей дружбы из ним, нет-нет да и Патуля еще знал, в чем дело? любит ее минуя памяти равно что такое? во жизни ему пропал чище отступления.

Мальчики играли на самую страшную равно взрослую с игр, на войну, а еще во такую, вслед беспокойство во которой вешали равным образом ссылали. Но и концы в воду башлыков были у них завязаны позади такими узлами, что такое? сие обличало во них детей равным образом обнаруживало, зачем у них снедать до этих пор папы да мамы. Лара смотрела получи и распишись них, как бы большая получай маленьких. Налет невинности лежал держи их опасных забавах. Тот но повторение сообщался с них всему остальному. Морозному вечеру, поросшему таким косматым инеем, почто уважение густоты возлюбленный казался далеко не белым, а черным. Синему двору. Дому напротив, идеже скрывались мальчики. И главное, краеугольный камень – револьверным выстрелам, всегда сезон щелкавшим оттуда. «Мальчики стреляют, – думала Лара. Она думала эдак никак не в отношении Нике да Патуле, только о во всем стрелявшем городе. – Хорошие, честные мальчики, – думала она. – Хорошие, почему равным образом стреляют».



09



Узнали, аюшки? до баррикаде могут вскрыть сияние изо орудия да что-то их дворец во опасности. О переходе куда-нибудь ко знакомым во другую деление Москвы перед смертью не надышишься было думать, их пространство был оцеплен. Надо было подобрать жилище поближе, в глубине круга. Вспомнили по части «Черногории».

Выяснилось, сколько они далеко не первые. В гостинице всегда было занято. Многие оказались на их положении. По старой памяти их обещали уладить на бельевой.

Собрали самое необходимое во три узла, так чтобы отнюдь не звать внимания чемоданами, равным образом стали со дня возьми дата отступать проход во гостиницу.

Ввиду патриархальных нравов, царивших на мастерской, во ней поперед последнего времени продолжали работать, невзирая возьми забастовку. Но вона некогда во холодные, скучные полусвет из улицы позвонили. Вошел один человек от претензиями равно упреками. На парадная потребовали хозяйку. В переднюю давить страшный вышла Фаинка Силантьевна.

– Сюда, девоньки! – вскорости позвала симпатия тама мастериц равно до очереди стала всех изобличать вошедшему.

Он из каждою раздельно поздоровался вслед за руку прочувствованно равным образом несуразно равным образом ушел, по части чем-то уговорившись от Фетисовой.

Вернувшись во зал, мастерицы стали перевязываться шалями равно вскидывать цыпки надо головами, продевая их во рукава тесных шубеек.

– Что случилось? – спросила подоспевшая Амалия Карловна.

– Нас сымают, мадам. Мы забастовали.

– Разве я... Что моя особа вы сделала плохого? – Мадам Гишар расплакалась.

– Вы малограмотный расстраивайтесь, Амалия Карловна. У нас зла для вы нет, автор куда вами благодарны. Да так-таки словца два далеко не об вы равным образом об нас. Так сейчас у всех, огулом свет. А неужели напротив него возможно?

Все разошлись прежде одной, даже если Оля Демина равно Ина Силантьевна, шепнувшая получи и распишись разлука хозяйке, что-нибудь инсценирует эту стачку к пользы владелицы равно заведения. А та далеко не унималась:

– Какая черная неблагодарность! Подумай, что дозволительно промахнуться на людях! Эта девчонка, сверху которую пишущий эти строки потратила столько души! Ну хорошо, допустим, сие ребенок. Но буква бабушка ведьма!

– Поймите, мамочка, они неграмотный могут предпринять в целях вам исключения, – утешала ее Лара. – Ни у кого отсутствует озлобления противу вас. Наоборот. Все, что-нибудь происходит в ту же минуту кругом, делается вот прозвище человека, на защиту слабых, сверху польза женщин равно детей. Да, да, невыгодный качайте беспричинно сомнительно головой. От сего когда-нибудь короче полегче ми равным образом вам.

Но родимая нисколько неграмотный понимала.

– Вот где-то всегда, – говорила она, всхлипывая. – Когда мысли да без участия того путаются, твоя милость ляпнешь что-нибудь такое, сколько только лишь вылупишь глаза. Мне гадят держи голову, да выходит, что-то сие во моих интересах. Нет, верно, то правда выжила моя особа изо ума.

Родя был на корпусе. Лара не без; матерью одни слонялись согласно пустому дому. Неосвещенная переулок пустыми глазами смотрела во комнаты. Комнаты отвечали тем а взглядом.

– Пойдемте во номера, мамочка, все еще безграмотный стемнело. Слышите, мамочка? Не откладывая, сейчас.

– Филат, Филат! – позвали они дворника. – Филат, проводи нас, голубчик, на «Черногорию».

– Слушаюсь, барыня.

– Захватишь узлы, равным образом смотри что, Филат, присматривай тут, пожалуйста, ноне разбирательство ну да дело. И зерна равным образом воду никак не забывай Кириллу Модестовичу. И безвыездно бери ключ. Да, и, пожалуйста, наведывайся ко нам.

– Слушаюсь, барыня.

– Спасибо, Филат. Спаси тебя Христос. Ну, присядем для прощание, равным образом от богом.

Они вышли получай улицу равным образом далеко не узнали воздуха, как бы по прошествии долгой болезни. Морозное, в качестве кого подина миндалина разделанное пространство, свободно перекатывало в целое стороны круглые, точно бы держи токарне выточенные, гладкие звуки. Чмокали, шмякали да шлепались залпы равно выстрелы, расшибая дали во лепешку.

Сколько ни разуверял их Филат, Лара равным образом Амалия Карловна считали сии выстрелы холостыми.

– Ты, Филат, дурачок. Ну твоя милость самопроизвольно посуди, как бы неграмотный холостые, от случая к случаю никак не видно, который стреляет. Кто а это, по-твоему, праведный душа стреляет, зачем ли? Разумеется, холостые.

На одном изо перекрестков их остановил караульный патруль. Их обыскали, развязно оглаживая их вместе с ног впредь до головы, ухмыляющиеся казаки. Бескозырки для ремешках были горе-злосчастие сдвинуты у них держи ухо. Все они казались одноглазыми.

Какое счастье! – думала Лара. Она отнюдь не увидит Комаровского постоянно в таком случае время, почто они будут отрезаны ото остального города! Она малограмотный может подвести черту из ним по причине матери. Она невыгодный может сказать: мама, малограмотный принимайте его. А в таком случае целое откроется. Ну да что такое? же? А зафигом сего бояться? Ах, боже, верно пропади до этого времени пропадом, всего бы конец. Господи, Господи, Господи! Она неотложно упадет минуя чувств промежду улицы через омерзения. Что возлюбленная в тот же миг вспомнила?! Как называлась сия страшная nature-morte не без; толстым римлянином во книжка первом отдельном кабинете, вместе с которого по сию пору началось? «Женщина либо — либо ваза». Ну равно как же. Конечно. Известная картина. «Женщина alias ваза». И симпатия тут снова безграмотный была женщиной, с целью верстаться из такого типа драгоценностью. Это пришло потом. Стол был приближенно изумительно сервирован.

– Куда твоя милость как бы угорелая? Не угнаться ми вслед за тобой, – плакала за спиной Амалия Карловна, опасно дыша равно еле-еле следовать ней поспевая.

Лара шла быстро. Какая-то беда сколько несла ее, точно бы симпатия шагала до воздуху, гордая, воодушевляющая сила.

«О как бы на взводе щелкают выстрелы, – думала она. – Блаженны поруганные, блаженны оплетенные. Дай вас Жизнедавец здоровья, выстрелы! Выстрелы, выстрелы, ваша сестра того но мнения!»



00



Дом братьев Громеко стоял получи углу Сивцева Вражка равно другого переулка. Санюша равно Никола Александровичи Громеко были профессора химии, ранний – во Петровской академии, а другой – на университете. Николя Александрович был холост, а Санюра Александрович женат получи Анне Ивановне, урожденной Крюгер, дочери фабриканта-железоделателя да владельца заброшенных бездоходных рудников сверху принадлежавшей ему огромной лесной даче близ Юрятина в Урале.

Дом был двухэтажный. Верх со спальнями, классной, кабинетом Саша Александровича равно библиотекой, будуаром Анны Ивановны равным образом комнатами Тони равно Юры был с целью жилья, а низменность для того приемов. Благодаря фисташковым гардинам, зеркальным бликам получи и распишись крышке рояля, аквариуму, оливковой мебели равным образом комнатным растениям, похожим для водоросли, нынешний дно производил отзыв зеленого, сонно колышущегося морского дна.

Громеко были образованные люди, хлебосолы да взрослые знатоки равным образом любители музыки. Они собирали у себя беседа да устраивали вечера камерной музыки, получи и распишись которых исполнялись фортепианные трио, скрипичные сонаты равным образом струнные квартеты.

В январе тысяча девятьсот шестого года, вмале позднее отъезда Николая Николаевича вслед границу, во Сивцевом надлежит было состояться очередное камерное. Предполагалось исполнить новую скрипичную сонату одного начинающего с школы Танеева равно трио-стан Чайковского.

Приготовления начались накануне. Передвигали мебель, освобождая зал. В углу тянул объединение сто присест одну равно ту а ноту равно разбегался бисерными арпеджиями настройщик. На кухне щипали птицу, чистили цвет равным образом растирали горчицу держи прованском масле для того соусов да салатов.

С утра пришла допекать Александр Шлезингер, близкий товарищ Анны Ивановны, ее поверенная.

Александра Шлезингер была высокая худощавая подросток из правильными чертами крошку мужского лица, которым возлюбленная серия напоминала государя, особенно на своей серой каракулевой шапке набекрень, во которой симпатия оставалась на гостях, только несколько приподнимая приколотую для ней вуальку.

В периоды горестей да хлопот беседы подруг приносили им обоюдное облегчение. Облегчение сие заключалось на том, что-то Александра Шлезингер равным образом Аннуша Ивановна говорили кореш другу хиханьки да хаханьки однако паче язвительного свойства. Разыгрывалась бурная сцена, памяти кончавшаяся слезами равным образом примирением. Эти регулярные ссоры успокоительно действовали для обеих, во вкусе пиявки через прилива крови.

Александра Шлезингер была ряд присест замужем, однако забывала мужей словно по волшебству сообразно разводе равно придавала им этак немножко значения, почто нет слов всех своих повадках сохраняла холодную егозливость одинокой.

Александр Шлезингер была теософка, а неразлучно вместе с тем круглым счетом чудесно знала движение православного богослужения, что такое? инда toute transportee, 0 В восторге. (Здесь равным образом а там вместе с французского.) на состоянии полного экстаза безграмотный могла утерпеть, с целью отнюдь не суфлировать священнослужителям, почто им баять тож петь. «Услыши, Господи», «иже возьми всякое время», «честнейшую херувим», – весь минута слышалась ее хриплая срывающаяся скороговорка.

Александра Шлезингер знала математику, индийское тайноведение, адреса крупнейших профессоров Московской консерватории, кто именно из кем живет, равным образом Князь мира твоя милость мой, зачем симпатия исключительно безграмотный знала. Поэтому ее приглашали судьей равным образом распорядительницей в всех серьезных случаях жизни.

В специализированный часы месячные стали съезжаться. Приехали Аделаида Филипповна, Гинц, Фуфковы, правитель да жена Басурман, Вержицкие, полковник Кавказцев. Шел снег, равно от случая к случаю отворяли парадное, пятый океан кашеобразно несся мимо, круглый точно бы на узелках с мелькания больших равно малых снежинок. Мужчины входили из холода во болтающихся сверху ногах глубоких ботиках да и бэу и малый корчили с себя рассеянных равно неуклюжих увальней, а их посвежевшие нате морозе жены во расстегнутых получи двум верхних пуговицы шубках да сбившихся отдавать пуховых платках получи и распишись заиндевевших волосах, наоборот, изображали прожженных шельм, само коварство, пальца на зев отнюдь не клади. «Племянник Кюи», – пронесся шепот, нет-нет да и приехал новый, на центральный однова на нынешний дворец заангажированный пианист.

Из зала чрез растворенные во двух концах боковые двери виднелся длинный, равно как зимняя дорога, одетый пища на столовой. В ставни бросалась яркая игруха рябиновки на бутылках вместе с зернистой гранью. Воображение пленяли судки из маслом равным образом уксусом на маленьких графинчиках получи и распишись серебряных подставках, да живописность дичи равно закусок, да инда сложенные пирамидками салфетки, стойком увенчивавшие кажинный прибор, да пахнувшие миндалем сине-лиловые цинерарии во корзинах, казалось, дразнили аппетит. Чтобы никак не отчуждать желанного мига вкушения подсолнечный пищи, поторопились что не запрещается поскорее перевоплотиться ко духовной. Расселись во зале рядами. «Племянник Кюи», – возобновился шепот, когда-никогда фортепианист занял свое луг вслед за инструментом. Концерт начался.

Про сонату знали, ась? симпатия скучная равно вымученная, головная. Она оправдала ожидания, согласен ко тому а уже оказалась крайне растянутой.

Об этом на перерыве спорили зоил Керимбеков со Александром Александровичем. Критик ругал сонату, а Саныч Александрович защищал. Кругом курили равно шумели, передвигая стулья со места держи место.

Но вновь видение упали для сиявшую на соседней комнате глаженую скатерть. Все предложили продлевать солянка минуя промедления.

Пианист покосился получай публику равно кивнул партнерам, так чтобы начинали. Скрипач равным образом Тышкевич взмахнули смычками. Трио зарыдало.

Юра, Тоня да Миша Гордон, который-нибудь полжизни проводил ныне у Громеко, сидели на третьем ряду.

– Вам Егоровна знаки делает, – шепнул Юра Александру Александровичу, сидевшему по прямой на пороге его стулом.

На пороге зала стояла Аграфена Егоровна, старушка седая чернавка семьи Громеко, да отчаянными взглядами на Юрину сторону да так но решительными вымахами головы на сторону Алексаша Александровича давала Юре понять, почто ей экстренно должно хозяина.

Саныч Александрович повернул голову, укорительно взглянул получай Егоровну равно пожал плечами. Но Егоровна отнюдь не унималась. Вскоре в кругу ними с одного конца зала во прочий завязалось объяснение, что среди глухонемыми. В их сторону смотрели. милостивая Ивановна метала получи и распишись мужа уничтожающие взгляды.

Александрушка Александрович встал. Надо было что-нибудь предпринять. Он покраснел, на полутонах лещадь домиком обошел палата да подошел для Егоровне.

– Как вы неграмотный стыдно, Егоровна! Что сие вам, право, приспичило? Ну, скорее, сколько случилось?

Егоровна в некоторой степени зашептала ему.

– Из который-нибудь Черногории?

– Номера.

– Ну приближенно ась? же?

– Безотлагательно требовают. Какие-то ихние кончаются.

– Уж да кончаются. Воображаю. Нельзя, Егоровна. Вот доиграют кусочек, равным образом скажу. А поначалу нельзя.

– Номерной дожидается. И ведь но самое извозчик. Я вы говорю, помирает человек, понимаете? Господского звания дама.

– Нет равно нет. Великое занятие пятеро минут, подумаешь.

Санюша Александрович тем но тихим медленно повдоль стены вернулся сверху свое поляна да сел, хмурясь равным образом растирая переносицу.

После первой части возлюбленный подошел ко исполнителям и, доколь гремели рукоплескания, сказал Фадею Казимировичу, зачем ради ним приехали, какая-то беда равно музыку придется прекратить. Потом движением ладоней, обращенных ко залу, Санюра Александрович остановил хлопанье равно неистово сказал:

– Господа. Трио придется приостановить. Выразим отзывчивость Фадею Казимировичу. У него огорчение. Он вынужден нас покинуть. В такую подождите ми невыгодный желательно бы уходить его одного. Мое присутствие, может быть, хорошенького понемножку ему необходимо. Я поеду из ним. Юрочка, выйди, голубчик, скажи, с намерением Семен подавал ко подъезду, у него века заложено. Господа, ваш покорнейший слуга далеко не прощаюсь. Всех прошу оставаться. Отсутствие мое хорошенького понемножку кратковременно.

Мальчики запросились пронестись не без; Александром Александровичем ночной порой объединение морозу.



01



Несмотря бери нормальное изм восстановившейся жизни, по прошествии декабря совершенно единаче постреливали где-нибудь, равным образом новые пожары, какие бывают постоянно, казались догорающими остатками прежних.

Никогда пока что они безграмотный ехали круглым счетом на кромка света да долго, на правах на эту ночь. Это было рукой ценз – Смоленский, Новинский равным образом полть Садовой. Но кошмарный стужа вместе с туманом разобщал отдельные куски свихнувшегося пространства, в точности оно было никак не одинаковое куда ни кинь для свете. Косматый, изодранный чад костров, звук шагов равно визг полозьев способствовали впечатлению, мнимый они едут ранее Заступник знает наравне века равным образом заехали во какую-то ужасающую даль.

Перед гостиницей стояла накрытая попоной коренник от забинтованными бабками, впряженная во узкие щегольские сани. На месте ради седоков сидел лихач, облапив замотанную голову руками на рукавицах, дабы согреться.

В вестибюле было тепло, да после перилами, отделявшими вешалку через входа, дремал, звучно всхрапывал да сам по себе себя сим будил швейцар, убаюканный шумом вентилятора, гуденьем топящейся печки равно свистом кипящего самовара.

Налево на вестибюле до зеркалом стояла накрашенная тетка от пухлым, мучнистым через пудры лицом. На ней был меховой жакет, чересчур легковесный к ёбаный погоды. Дама кого-то дожидалась с высоты и, повернувшись задом ко зеркалу, оглядывала себя ведь при помощи правое, так после левое плечо, хороша ли симпатия сзади.

В плита от улицы просунулся закоченевший лихач. Формою кафтана спирт напоминал какой-то несильный вместе с вывески, а валивший с него клубами муть до данный поры усиливал сие сходство.

– Скоро ли они там, мамзель? – спросил дьявол даму у зеркала. – С вашим братом свяжешься, исключительно доброезжая студить.

Случай на двадцать четвертом был мелочью на обычном каждодневном озлоблении прислуги. Каждую один момент дребезжали звонки равным образом вылетали номерки во длинном стеклянном ящике сверху стене, указуя, идеже равным образом перед каким номером сходят со ума и, самочки невыгодный зная, что хотят, никак не дают покоя коридорным.

Теперь эту старую дуру Гишарову отпаивали на двадцать четвертом, давали ей рвотного равно полоскали требушина равно желудок. Горничная Глаша сбилась из ног, подтирая тама павел равно вынося грязные равным образом внося чистые ведра. Но нынешняя ураган во официантской началась прежде до самого этой суматохи, эпизодически сызнова ничто малограмотный было во помине равным образом далеко не посылали Терешку нате извозчике вслед доктором равно после этою несчастною пиликалкой, если неграмотный приезжал уже Комаровский равным образом на коридоре под дверью отнюдь не толклось столько лишнего народу, затрудняя движение.

Сегодняшний перебранка загорелся во человеческий оттого, ась? в дневное время черт знает кто совестно повернулся во узком проходе с буфетной равным образом негаданно толкнул официанта Сысоя на оный самый момент, в некоторых случаях он, изогнувшись, брал разбежка изо двери во катакомба со полным подносом нате правой, поднятой ввысь руке. шестой грохнул поднос, пролил отвар равным образом разбил посуду, три глубокие тарелки да одну мелкую.

шестой утверждал, в чем дело? сие судомойка, вместе с нее равным образом спрос, из нее равным образом вычет. Теперь была ночь, одиннадцатый час, половине проворно разминаться от работы, а у них впредь до этих пор всегда вновь шла в соответствии с этому поводу перепалка.

– Руки-ноги дрожат, только лишь равно забот – праздник равным образом ноченька обнявшись не без; косушкой, наравне со женой; носишко себя налакал даже вроде селезень, а впоследствии – к чему толкали его, побили ему посуду, пролили уху! Да кто такой тебя толкал, косоглазый черт, нечистая сила? Кто толкал тебя, кила астраханская, бесстыжие глаза?

– Я вас сказывал, Матрена Степановна, – придерживайтесь выраженьев.

– Добро бы что-нибудь стоящее, в угоду в чем дело? крик равно посуду бить, а так какая невидаль, женщина Продам, бальзамин бульварная, с хороших дедов мышьяку хватила, отставная невинность. В черногорских номерах пожили, безвыгодный видали шилохвосток да кобелей.

Миша да Юра похаживали по мнению коридору предварительно дверью номера. Все тогда вышло малограмотный так, равно как предполагал Александрушка Александрович. Он представлял себя – виолончелист, трагедия, что-нибудь достойное да чистоплотное. А сие нечистый знает что. Грязь, скандальное самую малость равным образом вовсе безвыгодный на детей.

Мальчики топтались на коридоре.

– Вы войдите ко тетеньке, новобрачные господа, – вот другой единожды неторопливым тихим голосом убеждал приступивший ко мальчикам коридорный. – Вы войдите, невыгодный сумлевайтесь. Они ничего, будьте покойны. Они в настоящее время во полной цельности. А туточки не дозволяется стоять. Тут в данный момент было несчастье, кокнули дорогую посуду. Видите – услужаем, бегаем, теснота. Вы войдите.

Мальчики послушались.

В номере горящую керосиновую лампу вынули изо резервуара, во котором возлюбленная висела по-над обеденным столом, равным образом перенесли вслед за дощатую перегородку, вонявшую клопами, в другую половину номера.

Там был спальный закоулок, отклеенный через передней равным образом посторонних взоров пыльной шарнирный портьерой. Теперь на переполохе ее забывали опускать. Ее пола была закинута ради минимальный бок перегородки. Лампа стояла на алькове возьми скамье. Этот жилище был нелицеприятно озарен внизу словно бы светом театральной рампы.

Травились йодом, а никак не мышьяком, на правах не в масть язвила судомойка. В номере стоял терпкий, вяжущий пахучесть молодого грецкого ореха во неотверделой зеленой кожуре, чернеющей через прикосновения.

За перегородкой даваха подтирала паркет и, во всё горло стеная равно свесив по-над тазом голову не без; прядями слипшихся волос, лежала для кровати мокрая через воды, слез равно пота полуголая женщина. Мальчики немедленно но отвели глазищи на сторону, этак как не стыдно да бессовестно было впялиться туда. Но Юру успело поразить, во вкусе во некоторых неудобных, вздыбленных позах, лещадь влиянием напряжений равно усилий, девица перестает присутствовать тем, нежели ее изображает скульптура, равным образом становится похожа получи и распишись обнаженного борца от шарообразными мускулами во коротких штанах на состязания.

Наконец-то ради перегородкой догадались повесить занавеску.

– Фадей Казимирович, милый, идеже ваша рука? Дайте ми вашу руку, – давясь ото слез равным образом тошноты, говорила женщина. – Ах, пишущий эти строки перенесла подобный ужас! У меня были такие подозрения! Фадей Казимирович... Мне вообразилось... Но до счастью оказалось, почто всё-таки сие глупости, мое расстроенное воображение. Фадей Казимирович, подумайте, какое облегчение! И на результате... И вот... И чисто аз многогрешный жива.

– Успокойтесь, Амалия Карловна, умоляю вас, успокойтесь. Как сие однако совестно получилось, честное слово, неудобно.

– Сейчас поедем домой, – буркнул Лександр Александрович, обращаясь для детям.

Пропадая ото неловкости, они стояли во темной прихожей, в пороге неотгороженной части постоялый двор и, приближенно во вкусе им некуда было помещать глаза, смотрели во его глубину, откуда родом унесена была лампа. Там стены были увешаны фотографиями, стояла жардиньерка вместе с нотами, писчий кассореал был завален бумагами равно альбомами, а соответственно ту сторону обеденного стола, покрытого вязаной скатертью, спала сидя деваха во кресле, зацеп руками его спинку равным образом прижавшись для ней щекой. Наверное, симпатия чудовищно устала, разве гвалт равно общее направление совершенно малограмотный мешали ей спать.

Их прибытие был бессмыслицей, их дальнейшее в виду на этом месте – неприличием.

– Сейчас поедем, – единаче разок повторил Санюха Александрович. – Вот только лишь Фадей Казимирович выйдет. Я прощусь из ним.

Но возмещение Фадея Казимировича по причине перегородки вышел кто-либо другой. Это был плотный, бритый, внушительный да убеждённый во себя человек. Над головою дьявол нес лампу, вынутую изо резервуара. Он прошел ко столу, ради которым спала девушка, да вставил лампу во резервуар. Свет разбудил девушку. Она улыбнулась вошедшему, прищурилась равно потянулась.

При виде незнакомца Миша всё встрепенулся равно приближенно да впился на него глазами. Он дергал Юру следовать рукав, пытаясь хоть сколько-нибудь проговорить ему.

– Как тебе далеко не западло беседовать у чужих? Что что касается тебе подумают? – останавливал его Юра равно отнюдь не желал слушать.

Тем временем в кругу девушкой равно мужчиной происходила немая сцена. Они малограмотный сказали дружище другу ни болтология да только лишь обменивались взглядами. Но взаимное взаимопонимание их было ужасно волшебно, ровно спирт был кукольником, а симпатия послушною движениям его цыпки марионеткой.

Улыбка усталости, появившаяся у нее в лице, заставляла девушку полузакрывать лупилки да до некоторой степени разжимать губы. Но получи насмешливые видение мужской элемент возлюбленная отвечала лукавым подмигиванием сообщницы. Оба были довольны, в чем дело? безвыездно обошлось в такой мере благополучно, таинство невыгодный раскрыта да травившаяся осталась жива.

Юра пожирал обеих глазами. Из полутьмы, на которой последняя ганшпуг в колеснице невыгодный был в силах его видеть, возлюбленный смотрел неграмотный отрываясь на разъясненный лампою круг. Зрелище порабощения девушки было неисповедимо заговорщически равно развязно откровенно. Противоречивые чувства теснились на дойки у него. У Юры сжималось машина с их неиспытанной силы.

Это было ведь самое, об нежели они беспричинно пылко бадняк продолдонили не без; Мишей да Тоней лещадь сносно никак не значащим именем пошлости, в таком случае пугающее равным образом притягивающее, от нежели они этак легко и просто справлялись в безопасном расстоянии бери словах, да вишь буква гибель находилась до Юриными глазами, до тютельки вещественная да смутная равно снящаяся, беспощадно разрушительная равным образом жалующаяся равно зовущая сверху помощь, да куда ни на есть девалась их детская воззрения равно который в настоящее время Юре делать?

– Знаешь, который текущий человек? – спросил Миша, когда-когда они вышли нате улицу. Юра был погружен на приманка мысли да невыгодный отвечал. – Это оный самый, кой спаивал равным образом погубил твоего отца. Помнишь, во вагоне, – автор тебе рассказывал.

Юра думал что до девушке равно будущем, а далеко не об отце равным образом прошлом. В узловой минута спирт даже если далеко не понял, что-то говорит ему Миша. На морозе было горестно разговаривать.

– Замерз, Семен? – спросил мужественный защитник Александрович.

Они поехали.



ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЕЛКА У СВЕНТИЦКИХ



0



Как-то по зиме Саныч Александрович подарил Анне Ивановне архаичный гардероб. Он купил его до случаю. Гардероб черного дерева был огромных размеров. Целиком спирт никак не входил ни во какую дверь. Его привезли на разобранном виде, внесли до частям во хата равно стали думать, куда как бы его поставить. В нижние комнаты, идеже было просторнее, дьявол безвыгодный годился соответственно несоответствию назначения, а на высоте безвыгодный помещался из-за тесноты. Для гардероба освободили делянка верхней площадки нате внутренней лестнице у входа во спальню хозяев.

Собирать шкаф пришел подметала Маркел. Он привел не без; на вывеску шестилетнюю дитя Марийку. Марийке дали палочку ячменного сахара. Марийка засопела носом и, облизывая сосучка равно заслюнявленные пальчики, насупленно смотрела получи отцову работу.

Некоторое срок до этого времени шло как бы до маслу. Шкап понемножку вырастал сверху глазах у Анны Ивановны. Вдруг, в некоторых случаях всего осталось побить верх, ей захотеть помочь Маркелу. Она стала сверху высокое днище гардероба и, покачнувшись, толкнула боковую стенку, державшуюся только лишь возьми пазовых шипах. Распускной узел, которым Маркел стянул торопливо борта, разошелся. Вместе не без; досками, грохнувшимися получи и распишись пол, упала для спину да Аня Ивановна да быть этом хоть головой об стену бейся расшиблась.

– Эх, матушка-барыня, – приговаривал кинувшийся ко ней Маркел, – равно почему чтобы сие вам угораздило, сердешная. Кость-то цела? Вы пощупайте кость. Главное профессия кость, а мякиш наплевать, мякиш мастерство наживное и, равно как говорится, всего лишь пользу кого дамского блезиру. Да невыгодный реви ты, ирод, – напускался дьявол нате плакавшую Марийку. – Утри насморк правда ступай для мамке. Эх, матушка-барыня, нужли б ваш покорный слуга вне вы этой платейной антимонии неграмотный обосновал? Вот вы, верно, думаете, предлогом для первоначальный зрение пишущий эти строки в сущности дворник, а если только по правилам рассудить, в таком случае природная наша начинать столярная, столярничали мы. Вы безвыгодный поверите, что такое? этой мебели, сих шкапов-буфетов, от наши рычаги как рукой сняло во смысле лака или, наоборот, какое деревце красное, какое орех. Или, например, какие, бывало, партии на смысле богатых невест, так, извините следовать выражение, мимо носа равным образом плывут, эдак равным образом плывут. А всему первопричина – питейная статья, крепкие напитки.

Аннюня Ивановна из через Маркела добралась прежде кресла, которое возлюбленный ей подкатил, да села, кряхтя равно растирая ушибленное место. Маркел принялся следовать возмещение разрушенного. Когда колпачок была наложена, спирт сказал:

– Ну, сегодня лишь дверцы, да уж на что возьми выставку.

Аннюня Ивановна малограмотный любила гардероба. Видом да размерами спирт походил получай колесница иначе говоря царскую усыпальницу. Он внушал ей предубежденный ужас. Она дала гардеробу прозвище «Аскольдова могила». Под сим названием Анюра Ивановна разумела Олегова коня, вещь, приносящую умирание своему хозяину. Как дева сумбурно начитанная, Нюня Ивановна путала смежные понятия.

С сего падения началось предрасположение Анны Ивановны ко легочным заболеваниям.



0



Весь ноябрь одиннадцатого лета Аня Ивановна пролежала на постели. У нее было катар легких.

Юра, Миша Гордон да Тоня весною следующего возраст должны были закончить учреждение равно Высшие женские курсы. Юра кончал медиком, Тоня – юристкой, а Миша – филологом в области философскому отделению.

В Юриной душе всё-таки было сдвинуто равно перепутано, равным образом целое несдержанно небывало – взгляды, знания да предрасположения. Он был неслыханно впечатлителен, необычность его восприятий неграмотный поддавалась описанию.

Но что ни велика была его страсть для искусству равно истории, Юра никак не затруднялся выбором поприща. Он считал, ась? живопись малограмотный по плечу во назначение во книжка но самом смысле, вроде безграмотный может составлять профессией прирожденная веселость или — или влечение ко меланхолии. Он интересовался физикой, естествознанием равно находил, зачем во практической жизни желательно обучаться чем-нибудь общеполезным. Вот симпатия да чтоб мы тебя больше не видел в области медицине.

Будучи хорошо годы тому обратно в первом курсе, некто общностный половина занимался во университетском вертеп анатомией для трупах. Он соответственно загибающейся лестнице спускался на подвал. В глубине анатомического театра группами равным образом поврозь толпились взлохмаченные студенты. Одни зубрили, обложившись костями да перелистывая трепаные, истлевшие учебники, некоторые люди не проронив ни звука анатомировали объединение углам, третьи балагурили, отпускали шутки равным образом гонялись вслед за крысами, на большом количестве бегавшими объединение каменному полу мертвецкой. В ее полутьме светились, по образу фосфор, бросающиеся на ставни голизною трупы неизвестных, молодой самоубийцы вместе с неустановленной личностью, хоть куда сохранившиеся равно уже никак не тронувшиеся утопленницы. Впрыснутые во них соли глинозема молодили их, придавая им обманчивую округлость. Мертвецов вскрывали, разнимали равно препарировали, равным образом благолепие человеческого тела оставалась верной себя подле любом, сколько благоугодно мелком делении, где-то что такое? обалдайс хуй какой бы так ни было до нитки нечутко брошенной возьми цинкованный столик русалкою никак не проходило, в отдельных случаях переносилось из нее для ее отнятой руке сиречь отсеченной кисти. В подвале обдавало формалином равно карболкой, равным образом в виду тайны чувствовалось вот всем, начиная не без; неизвестной судьбы всех сих простертых тел равным образом кончая самой тайной жизни да смерти, располагавшейся здесь, на подвале, по образу у себя в домашних условиях иначе равно как держи своей штаб-квартире.

Голос этой тайны, заглушая постоянно остальное, преследовал Юру, мешая ему рядом анатомировании. Но пунктуально эдак но мешало ему многое на жизни. Он ко этому привык, равно отвлекающая препона невыгодный беспокоила его.

Юра важнецки думал равным образом аспидски здорово писал. Он единаче не без; гимназических планирование мечтал что касается прозе, по отношению книге жизнеописаний, слабо бы некто на виде скрытых взрывчатых гнезд был способным вводить самое ошеломляющее с того, что такое? спирт успел увидать равным образом передумать. Но в целях ёбаный книги симпатия был до этих пор усердствовать молод, равно чисто симпатия отделывался награду нее писанием стихов, по образу писал бы художник всю бытье этюды для большущий задуманной картине.

Этим стихам Юра прощал преступление их возникновения ради их энергию равным образом оригинальность. Эти двоечка качества, энергии да оригинальности, Юра считал представителями реальности во искусствах, нет слов по всем статьям остальном беспредметных, праздных равным образом ненужных.

Юра понимал, елико симпатия обязан дяде общими свойствами своего характера. Коля Николаевич жил во Лозанне. В книгах, выпущенных им после этого по-кацапски равно во переводах, спирт развивал свою давнишнюю раздумье об истории на правах по отношению второстепенный вселенной, воздвигаемой человечеством во отрицание получай случай смерти вместе с через явлений времени равно памяти. Душою сих книг было нетрадиционно понятое христианство, их прямым следствием – новая рецепт искусства.

Еще больше, нежели сверху Юру, действовал сковородка сих мыслей нате его приятеля. Под их влиянием Миша Гордон избрал своей специальностью философию. На своем факультете дьявол слушал лекции соответственно богословию да хоть подумывал что до переходе попозже на духовную академию.

Юру дядино вдохновение двигало в будущем равным образом освобождало, а Мишу – сковывало. Юра понимал, какую значение на крайностях Мишиных увлечений играет его происхождение. Из бережной тактичности дьявол неграмотный отговаривал Мишу с его странных планов. Но много раз ему желательно быть свидетелем Мишу эмпириком, сильнее близким для жизни.



0



Как-то вечор на конце ноября Юра вернулся изо университета поздно, ужас бессильный равно общностный праздник далеко не евши. Ему сказали, который белым днем была страшная тревога, у Анны Ивановны сделались судороги, съехалось до некоторой степени врачей, советовали направить вслед за священником, же после эту дума оставили. Теперь ей лучше, возлюбленная во сознании равным образом велела, как бы исключительно придет Юра, срочно прикомандировать его для ней.

Юра послушался и, безвыгодный переодеваясь, прошел на спальню.

Комната носила последки недавнего переполоха. Сиделка бесшумными движениями перекладывала отчего-то получи и распишись тумбочке. Кругом валялись скомканные салфетки равно сырые полотенца из-под компрессов. Вода на полоскательнице была хоть сколько-нибудь розовата с сплюнутой крови. В ней валялись осколки стеклянных ампул из отломанными горлышками равным образом взбухшие через воды клочки ваты.

Больная плавала на поту равным образом кончиком языка облизывала сухие губы. Она стремительно осунулась со утра, в отдельных случаях Юра видел ее на финальный раз. «Не просчет ли во диагнозе? – подумал он. – Все признаки крупозного. Кажется, сие кризис».

Поздоровавшись от Анною Ивановной равным образом сказав черт знает что ободряюще-пустое, ась? говорится век во таких случаях, возлюбленный выслал сиделку с комнаты. Взяв Анну Ивановну из-за руку, с целью просчитать пульс, дьявол второй рукой полез на тужурку следовать стетоскопом. Движением головы Аня Ивановна показала, сколько сие лишнее. Юра понял, сколько ей нужно с него вещь другое. Собравшись из силами, Аня Ивановна заговорила:

– Вот, исповедовать хотели... Смерть нависла... Может каждую минуту... Зуб идешь рвать, боишься, больно, готовишься... А здесь далеко не зуб, всю, всю тебя, всю жизнь... хруп, равно вон, на правах щипцами... А в чем дело? сие такое?.. Никто никак не знает... И ми упавшим голосом равным образом страшно.

Аня Ивановна замолчала. Слезы потоком катились у нее согласно щекам. Юра сносно безвыгодный говорил. Через постой Аннюня Ивановна продолжала:

– Ты талантливый... А талант, это... безвыгодный по образу у всех... Ты потребно несколько знать... Скажи ми что-нибудь... Успокой меня.

– Ну который но ми сказать, – ответил Юра, нервно заерзал по мнению стулу, встал, прошелся равным образом который раз сел. – Во-первых, будущие времена вас станется паче – вкушать признаки, даю вы голову получи отсечение. А впоследствии – смерть, сознание, фетишизм на воскресение... Вы хотите испытывать мое суждение естественника? Может быть, как-либо во прочий раз? Нет? Немедленно? Ну равно как знаете. Только сие однако нелегко так, сразу.

И возлюбленный прочел ей сразу целую лекцию, непосредственно удивляясь, вроде сие у него вышло.

– Воскресение. В пирушка грубейшей форме, вроде сие утверждается с целью утешения слабейших, сие ми чуждо. И пустозвонство Христа относительно живых равным образом мертвых моя особа понимал издревле по-другому. Где ваша милость разместите сии полчища, набранные за во всех отношениях тысячелетиям? Для них никак не предостаточно вселенной, да Богу, добру да смыслу придется отретироваться с мира. Их задавят на этой жадной животной толчее.

Но постоянно времена одна да та а беспредельно тождественная проживание наполняет вселенную равно не утихая обновляется во неисчислимых сочетаниях да превращениях. Вот ваша сестра опасаетесь, воскреснете ли вы, а вас поуже воскресли, эпизодически родились, равным образом сего невыгодный заметили.

Будет ли вы больно, ощущает ли полотно близкий распад? То есть, другими словами, почто склифосовский из вашим сознанием? Но что-то такое сознание? Рассмотрим. Сознательно преследовать започивать – верная бессонница, сознательная стремление вчувствоваться на работу собственного пищеварения – верное пертурбация его иннервации. Сознание – яд, панацея самоотравления для того субъекта, применяющего его сверху самом себе. Сознание – свет, струящийся наружу, уяснение освещает предварительно нами дорогу, чтоб далеко не споткнуться. Сознание – сие зажженные очки впереди идущего паровоза. Обратите их светом внутрь, да случится катастрофа.

Итак, аюшки? хорош от вашим сознанием? Вашим. Вашим. А что-то вам такое? В этом весь загвоздка. Разберемся. Чем ваша сестра себя помните, какую порцион сознавали с своего состава? Свои почки, печень, сосуды? Нет, как долго ни припомните, вас завсегда заставали себя во наружном, деятельном проявлении, во делах ваших рук, во семье, во других. А днесь повнимательнее. Человек на других людях да поглощать воротила человека. Вот почто вас есть, чисто нежели дышало, питалось, упивалось всю житьё ваше сознание. Вашей душою, вашим бессмертием, вашей жизнью во других. И который же? В других ваша сестра были, на других да останетесь. И какая вас разница, аюшки? следом сие короче прозываться памятью. Это будете вы, вошедшая во количество будущего.

Наконец, последнее. Не по части нежели беспокоиться. Смерти нет. Смерть невыгодный сообразно нашей части. А смотри ваша милость сказали – талант, сие другое дело, сие наше, сие нескрытно нам. А способности – во высшем широчайшем понятии – питаться гостинец жизни.

Смерти безвыгодный будет, говорит Иоанн Богослов, равным образом ваша сестра послушайте простоту его аргументации. Смерти отнюдь не будет, вследствие чего почто прошедшее прошло. Это почитай как: смерти отнюдь не будет, ибо что-то сие еще видали, сие известно равно надоело, а пока что нужно новое, а новое принимать бытье вечная.

Он расхаживал за комнате, говоря это.

– Усните, – сказал он, подойдя ко кровати равно положив цыпки возьми голову Анны Ивановны. Прошло мало-мальски минут. Аннюня Ивановна стала засыпать.

Юра тихомолком вышел изо комнаты равным образом сказал Егоровне, дабы возлюбленная послала во спальню сиделку. «Черт знает что, – думал он, – автор этих строк становлюсь каким-то шарлатаном. Заговариваю, лечу наложением рук».

На прочий день-деньской Анне Ивановне получается лучше.



0



Анне Ивановне становилось однако кризис миновал да легче. В середине декабря симпатия попробовала встать, хотя была единаче ужас слаба. Ей советовали напропалую вылежаться.

Она сплошь и рядом посылала ради Юрой да Тонею равно в течение продолжительного времени рассказывала им что касается своем детстве, проведенном на дедушкином имении Варыкине, получи уральской реке Рыньве. Юра равно Тоня вовеки со временем отнюдь не бывали, хотя Юра легко и просто со слов Анны Ивановны представлял себя сии пяточек тысяч десятин векового, непроходимого леса, черного наравне ночь, на некоторый на двух-трех местах вонзается, равно как бы пырнув его ножом своих изгибов, быстрая речка вместе с каменистым дном равно высокими кручами согласно Крюгеровскому берегу.

Юре да Тоне во сии пора шили первые во их жизни выходные платья. Юре – черную сюртучную пару, а Тоне – на выход одежда изо светлого атласа не без; маленько открытой шеей. Они собирались подновить сии наряды двадцать седьмого, держи традиционной ежегодной елке у Свентицких.

Заказ с мужеский мастерской да с портнихи принесли во сам в соответствии с себе день. Юра равно Тоня примерили, остались довольны да безвыгодный успели сбросить обнов, в качестве кого пришла Егоровна через Анны Ивановны равным образом сказала, что-нибудь симпатия зовет их. Как были во новых платьях, Юра равно Тоня прошли для Анне Ивановне.

При их появлении симпатия поднялась для локте, посмотрела сверху них сбоку, велела оборотиться равно сказала:

– Очень хорошо. Просто восхитительно. Я абсолютно безграмотный знала, ась? сейчас готово. А ну-ка, Тоня, вновь раз. Нет, ничего. Мне показалось, ась? мысок крошку морщит. Знаете, на хренища аз многогрешный вам звала? Но поначалу мало-мальски слов в рассуждении тебе, Юра.

– Я знаю, благодать Ивановна. Я самопроизвольно велел обнаружить вас сие письмо. Вы, в качестве кого Коля Николаевич, считаете, сколько ми безвыгодный следует было отказываться. Минуту терпения. Вам разрушительно разговаривать. Сейчас автор этих строк вас до сей времени объясню. Хотя все же равно вы по сию пору сие хоть куда известно.

Итак, во-первых. Есть деяние насчёт живаговском наследстве интересах прокормления адвокатов равно взимания судебных издержек, однако никакого наследства во действительности никак не существует, одни долги да путаница, истинно пока что грязь, которая присутствие этом всплывает. Если бы что-нибудь позволяется было устремить на деньги, неужто а автор этих строк подарил бы их суду равным образом ими безграмотный воспользовался? Но на том-то равно дело, ась? дело – дутая, да нежели вот по всем статьям этом копаться, полегче было отступиться через своих прав возьми несуществующее имение равным образом пойти на компромисс его нескольким подставным соперникам равно завистливым самозванцам. О посягательствах некой Madame Alice, проживающей со детьми почти фамилией Живаго на Париже, ваш покорный слуга слышал давно. Но прибавились новые притязания, равным образом никак не знаю, как бы вы, же ми по сию пору сие открыли абсолютно недавно.

Оказывается, снова рядом жизни мамы благодетель увлекался одной мечтательницей да сумасбродкой, княгиней Столбуновой-Энрици. У этой особы с отца вкушать мальчик, ему сегодня десяток лет, его зовут Евграф.

Княгиня – затворница. Она безвыездно живет со сыном во своем особняке получи окраине Омска получи и распишись неизвестные средства. Мне показывали фотографию особняка. Красивый пятиоконный хата со цельными окнами да лепными медальонами объединение карнизу. И чисто всё-таки последнее период у меня такое чувство, как своими пятью окнами оный хата недобрым взглядом смотрит получи и распишись меня после тысячи верст, отделяющие Европейскую Россию ото Сибири, да раным-рано не в таком случае — не то поздненько меня сглазит. Так сверху который ми сие все: выдуманные капиталы, неискренне созданные соперники, их недоброжелательство равно зависть? И адвокаты.

– И во всяком случае далеко не потребно было отказываться, – возразила Аня Ивановна. – Знаете, на хренища автор вам звала, – опять-таки повторила симпатия равно тогда но продолжала: – Я вспомнила его имя. Помните, моя особа в канун ради лесника рассказывала? Его звали Вакх. Не то правда ли, бесподобно? Черное лесное страшилище, накануне бровей заросшее бородой, да – Вакх! Он был не без; изуродованным лицом, его медведюшка драл, однако спирт отбился. И с годами до сей времени такие. С такими именами. Односложными. Чтобы было хлестко равным образом выпукло. Вакх. Или Лупп. Или, предположим, Фавст. Слушайте, слушайте. Бывало, доложат что-нибудь такое. Авкт либо со временем Фрол какой-нибудь, по образу выстрел с обеих дедушкиных охотничьих стволов, равным образом пишущий сии строки гурьбой сразу шмыг с детской получай кухню. А там, можете себя представить, лесовик-угольщик не без; живым медвежонком сиречь обходчик вместе с дальнего кордона со дужка ископаемого. И деда во всех отношениях объединение записочке. В контору. Кому денег, кому крупы, кому оружейных припасов. И море накануне окнами. А снегу, снегу! Выше дома! – Аннюня Ивановна закашлялась.

– Перестань, мама, тебе убийственно так, – предостерегла Тоня. Юра поддержал ее.

– Ничего. Ерунда. Да, кстати. Егоровна насплетничала, лже- бы ваша милость сомневаетесь, колесить ли вы послезавтра возьми елку. Чтобы ваш покорный слуга сильнее сих глупостей безвыгодный слышала! Как вас малограмотный стыдно. И что за ты, Юра, в дальнейшем сего врач? Итак, решено. Вы едете не принимая во внимание разговоров. Но вернемся ко Вакху. Этот Дионис был во молодости кузнецом. Ему во драке отбили внутренности. Он ес себя другие, изо железа. Какой твоя милость чудак, Юра. Неужели автор этих строк никак не понимаю? Понятно, невыгодный буквально. Но этак люди говорил.

Анюра Ивановна паки закашлялась, возьми нынешний единожды значительно дольше. Приступ далеко не проходил. Она целое безграмотный могла продышаться.

Юра равно Тоня подбежали ко ней во одну равно ту но минуту. Они стали плечом ко плечу у ее постели. Продолжая кашлять, милостивая Ивановна схватила их соприкоснувшиеся цыпки во приманка да некоторое минута продержала соединенными. Потом, овладев голосом равным образом дыханием, сказала:

– Если автор умру, никак не расставайтесь. Вы созданы товарищ ради друга. Поженитесь. Вот мы равно оговорила вас, – прибавила симпатия равно заплакала.



0



Уже по весне тысяча девятьсот шестого года, пред переходом на заключительный разряд гимназии, цифра месяцев ее знакомства со Комаровским превысили меру Лариного терпения. Он ужас хитрожопо пользовался ее подавленностью и, в некоторых случаях ему некогда нужно, безграмотный показывая этого, мелко равным образом неощутительно напоминал ей касательно ее поругании. Эти напоминания приводили Лару на в таком случае собственно смятение, которое должно сластолюбцу с женщины. Смятение сие отдавало Лару нет слов однако максимальный пленение чувственного кошмара, ото которого у нее вставали копна стойком рядом отрезвлении. Противоречия ночного помешательства были необъяснимы, что чернокнижье. Тут весь было наизнанку равным образом паскудно логике, острая пневмоналгия заявляла в рассуждении себя раскатами серебряного смешка, конкуренция да несогласие означали согласие, равным образом руку мучителя покрывали поцелуями благодарности.

Казалось, этому неграмотный хорошенького понемножку конца, однако весной, получи и распишись одном изо последних уроков учебного года, задумавшись в отношении том, в духе участятся сии приставания летом, в отдельных случаях безвыгодный бросьте занятий во гимназии, последнего Лариного прибежища наперекор частых встреч со Комаровским, Лара души пришла ко решению, на века изменившему ее жизнь.

Было кебаб утро, собиралась гроза. В классе занимались рядом открытых окнах. Вдалеке гудел город, целое времена получи одной ноте, вроде пчелы держи пчельнике. Со двора доносился кваканье играющих детей. От травянистого запаха владенья равно молоденький зелени болела голова, равно как сверху масленице через водки равно блинного угара.

Учитель истории рассказывал касательно Египетской экспедиции Наполеона. Когда некто дошел предварительно высадки закачаешься Фрежюсе, поднебесье почернело, треснуло равно раскололось молнией равным образом громом, равным образом на группа чрез окна с не без; запахом свежести ворвались столбы песку равным образом пыли. Две школьные подлизы услужливо кинулись во дромос вызывать дядьку затворять окна, и, эпизодически они отворили дверь, струя поднял равным образом понес со всех парт по мнению классу промокашки изо тетрадей.

Окна закрыли. Хлынул мутный градской ливень, смешанный не без; пылью. Лара вырвала листовка с чистопробный тетради да написала соседке за парте, Наде Кологривовой:

«Надя, ми нужно провернуть дни по одному с мамы. Помоги ми откопать до некоторой степени уроков повыгоднее. У вы бессчетно знакомств средь богатых».

Надя ответила тем а способом:

«Липе ищут воспитательницу. Поступи ко нам. Вот было бы здорово! Ты во всяком случае знаешь, на правах тебя любят папаша равно мама».



0



Больше трех парение Лара прожила у Кологривовых наравне ради каменной стеной. Ниоткуда сверху нее безвыгодный покушались, равно аж мамка да брат, ко которым симпатия чувствовала большое отчуждение, далеко не напоминали ей об себе.

Лаврентий Михайлович Кологривов был большой предприниматель-практик новейшей складки, с хорошими данными равным образом умный. Он ненавидел стареющий режим сдвоенный ненавистью: баснословного, способного откупить государственную казну богача да офигительно за тридевять земель шагнувшего выходца с простого народа. Он прятал у себя нелегальных, нанимал обвиняемым возьми политических процессах защитников и, по образу уверяли на шутку, субсидируя революцию, своевольно свергал себя во вкусе собственника да устраивал забастовки для своей собственной фабрике. Лаврентий Михайлович был актуальный карабинер равно жаркий зверобой равно в зимнее время на девятьсот пятом году ездил согласно воскресеньям на Серебряный Бор равно нате Лосиный город руководить стрельбе дружинников.

Это был знаменитый человек. Симуля Филипповна, его жена, была ему достойной парой. Лара питала ко обоим восхищенное уважение. Все на доме любили ее по образу родную.

На четвертый годик Лариной беззаботности ко ней пришел согласно делу братец Родя. Фатовато с перевальцем получай длинных ногах равно чтобы пущей важности произнося стихи во украшение лица да противоестественно врастяжку их, возлюбленный рассказал ей, который юнкера его выпуска собрали деньжата получай посошковый взятка начальнику училища, дали их Роде равно поручили ему обретший равным образом обзавестись подарок. И во сии деньжонки третьего дня дьявол проиграл вплоть до копейки. Сказав это, Родя плюхнулся всей долговязой своей фигурой на качалка равно заплакал.

Лара похолодела, когда-никогда сие услышала. Всхлипывая, Родя продолжал:

– Вчера моя персона был у Виктора Ипполитовича. Он отказался апострофировать кого со мной получи эту тему, а сказал, в чем дело? коли бы твоя милость пожелала... Он говорит, что, ежели и твоя милость разлюбила всех нас, твоя могущество по-над ним до этих пор приближенно велика... Ларочка... Достаточно одного твоего слова... Понимаешь ли ты, какой-либо сие бесчестье равно в качестве кого сие затрагивает девичий цвет юнкерского мундира?.. Сходи ко нему, что тебе стоит, попроси его... Ведь твоя милость безграмотный допустишь, ради моя особа смыл эту растрату своей кровью.

– Смыл кровью... Честь юнкерского мундира, – не без; возмущением повторяла Лара, обеспокоенно расхаживая за комнате. – А автор никак не мундир, у меня чести нет, равно со мной позволяется совершать ась? угодно. Понимаешь ли ты, относительно нежели просишь, вник ли на то, что-нибудь спирт предлагает тебе? Год вслед годом, сизифовыми трудами строй, возводи, недосыпай, а оный пришел, равно ему весь равно, аюшки? симпатия дунет, плюнет равно весь разлетится вдребезги! Да неужто тебя для черту. Стреляйся, пожалуйста. Какое ми дело? Сколько тебе надо?

– Шестьсот девяносто из чем-то рублей, скажем, чтобы ровного счета, семьсот, – капелька замявшись, сказал Родя.

– Родя! Нет, твоя милость вместе с ума сошел! Соображаешь ли ты, что-то говоришь? Ты проиграл семьсот рублей? Родя! Родя! Знаешь ли ты, на какой-либо отрезок времени общий особа кажется меня может честным трудом подзаработать такую сумму?

После некоторой паузы возлюбленная прибавила, строго равно отчужденно:

– Хорошо. Я попробую. Приходи завтра. И принеси не без; из себя револьвер, изо которого твоя милость хотел застрелиться. Ты передашь его ми во мою собственность. С хорошим запасом патронов, помни. Эти деньга симпатия достала у Кологривова.



0



Служба у Кологривовых безграмотный помешала Ларе кончить гимназию, пристроиться сверху курсы, успешно проникнуть их да поднестись для их окончанию, которое ей предстояло во будущем тысяча девятьсот двенадцатом году. Весной одиннадцатого кончила гимназию ее воспитанница Липочка. У нее поуже был жених, зеленый конструктор Фризенданк, изо хорошей равным образом состоятельной семьи. Родители одобряли Липочкин выбор, же были наперекор того, с тем возлюбленная вступала во женитьба что-то около рано, да советовали ей подождать. На этой почве происходили драмы. Избалованная да взбалмошная Липочка, фаворитка семьи, кричала возьми отца да мать, плакала равно топала ногами.

В богатом доме, идеже Лару считали родною, невыгодный помнили долга, сделанного ею в целях Роди, равным образом по части нем безвыгодный напоминали.

Этот кредит Лара давным-давно вернула бы, неравно бы у нее далеко не было постоянных расходов, миссия которых симпатия скрывала.

Она из-под руки ото Паши посылала монета его отцу, ссыльнопоселенцу Антипову, равно помогала его то и дело хворавшей сварливой матери. Кроме того, симпатия почти сызнова большим секретом сокращала протори самого Паши, помимо его ведома приплачивая его квартирным хозяевам следовать его питание равно комнату.

Паша, являвший изо себя крошечку помоложе Лары, любил ее накануне безумия равно нет слов во всех отношениях слушался. По ее настояниям дьявол соответственно окончании реального засел вслед за дополнительные латынь равно греческий, ради попасть на ситет филологом. Лара мечтала вследствие год, при случае они сдадут государственные, обкрутиться со Пашею равным образом уехать, возлюбленный – учителем мужской, а симпатия – учительницей женской гимназии, получи службу на какой-то с губернских городов Урала.

Паша жил на комнате, которую Лара хозяйка приискала равным образом сняла ему у тихих квартирохозяев во новоотстроенном доме по части Камергерскому, близ Художественного театра.

Летом одиннадцатого годы Лара во крайний однажды побывала не без; Кологривовыми во Дуплянке. Она любила сие простор перед самозабвения, чище самих хозяев. Это мирово знали, равно релятивно Лары существовал получай история сих летних поездок такого склада принятый уговор. Когда привозивший их страстный равно чумазый электричка уходил в будущем равным образом промежду воцарявшейся безбрежно-обалделой да душистой тишины взволнованная Лара лишалась дара речи, ее отпускали одну пешечком на имение, непостоянно не без; полустанка таскали да клали сверху телегу багаж, а дуплянский форейтор во безрукавом ямском казакине вместе с выпущенными на проймы рукавами красной рубахи рассказывал господам, садившимся на коляску, местные новости истекшего сезона.

Лара шла по полотна по мнению тропинке, протоптанной странниками равным образом богомольцами, да сворачивала получи и распишись луговую стежку, ведшую для лесу. Тут возлюбленная останавливалась и, зажмурив глаза, втягивала на себя путано-пахучий климат окрестной шири. Он был роднее отца равным образом матери, отличается как небо ото земли возлюбленного равным образом мудрее книги. На одно миг содержание существования снова открывался Ларе. Она тутовник – постигала симпатия – пользу кого того, чтоб разобраться на сумасшедшей счастливая внешность владенья равно постоянно наречь по мнению имени, а ежели сие хорэ ей малограмотный согласно силам, в таком случае с любви для жизни поднять себя преемников, которые сие сделают где бы нее.

В сие сезон Лара приехала переутомленною с чрезмерных трудов, которые возлюбленная получи себя взвалила. Она несомненно расстраивалась. В ней развилась мнительность, уже ей несвойственная. Эта царапина мельчила Ларин характер, каковой спокон века отличали беспредельность равным образом безденежье щепетильности.

Кологривовы безграмотный отпускали ее. Она была окружена у них прежнею лаской. Но со тех пор равно как Липа стала в ноги, Лара считала себя на этом доме лишнею. Она отказывалась через жалованья. Ей его навязывали. Вместе со тем копейка требовались ей, а ударяться возьми звании гостьи самостоятельным заработком было несуразно равным образом без малого неисполнимо.

Лара считала свое местоположение ложным да невыносимым. Ей казалось, что такое? всегда тяготятся ею равно лишь только невыгодный показывают. Она самоё была на тягость себе. Ей желательно протекать куда как иллюминаторы глядят через себя самой да Кологривовых, же до понятиям Лары перед сего полагается было заставить вернуться Кологривовым деньги, а ухватить их во данное времена ей было неоткуда. Она чувствовала себя заложницей до вине этой глупой Родькиной растраты равно отнюдь не находила себя места ото бессильного возмущения.

Во во всех отношениях ей чудились признаки небрежности. Оказывали ли ей повышенное чуткость наезжавшие для Кологривовым знакомые, сие значило, аюшки? для ней относятся по образу ко безответной «воспитаннице» равно легкой добыче. А когда-когда ее оставляли во покое, сие доказывало, что-то ее считают пустым местом равным образом безграмотный замечают.

Приступы ипохондрии неграмотный мешали Ларе дробить увеселения многочисленного общества, гостившего на Дуплянке. Она купалась равным образом плавала, каталась получай лодке, участвовала во ночных пикниках вслед за реку, пускала совокупно со всеми фейерверки равно танцевала. Она играла во любительских спектаклях да вместе с особенным увлечением состязалась на стрельбе на задача с коротких маузерных ружей, которым, однако, предпочитала воздушный Родин револьвер. Она пристрелялась с него предварительно внушительный меткости равным образом во шутку жалела, что-нибудь симпатия отроковица равно ей закрыт маршрут дуэлянта-бретера. Но нежели хлеще веселилась Лара, тем ей становилось хуже. Она хозяйка отнюдь не знала, а хочет.

Особенно сие усилилось соответственно возвращении во город. Тут ко Лариным неприятностям примешались чухалка размолвки от Пашею (серьезно поссориться от ним Лара остерегалась, поелику в чем дело? считала его своею последнею защитой). У Паши ради последнее времена появилась некоторая самоуверенность. Наставительные нотки во его разговоре смешили равно огорчали Лару.

Паша, Липа, Кологривовы, деньжата – по сию пору сие завертелось на голове у ней. Жизнь опротивела Ларе. Она стала спускаться вместе с ума. Ее несло метнуть всегда знакомое равно испытанное равным образом сделать первые шаги как бы новое. В этом настроении возлюбленная сверху Рождестве девятьсот одиннадцатого годы пришла для роковому решению. Она решила безотлагательно сказать прости из Кологривовыми равным образом создать свою дни небрежно отдельно да независимо, а деньги, нужные пользу кого этого, вступиться у Комаровского. Ларе казалось, в чем дело? со временем только случившегося равным образом последовавших ради сим полет ее отвоеванной свободы возлюбленный долженствует помочь ей по-рыцарски, безвыгодный вступая ни во какие объяснения, спортивный интерес равно лишенный чего всякой грязи.

С этой целью симпатия двадцать седьмого декабря вечерком отправилась во Петровские очерк и, уходя, положила на муфту заряженный Родин маузер получи спущенном предохранителе со намерением бросать во Виктора Ипполитовича, даже если спирт ей откажет, навыворот поймет другими словами на живую нитку унизит.

Она шла на страшном смятении по части праздничным улицам равно шиш повсеместно далеко не замечала. Задуманный залп сейчас грянул на ее душе, во совершенном безразличии ко тому, во кого некто был направлен. Этот рангоут был единственное, который возлюбленная сознавала. Она его слышала всю дорогу, равным образом сие был очередь на Комаровского, на себя самое, во свою собственную судьбу да во дуплянский пень пнем нате лужайке вместе с вырезанной на его стволе стрелковою мишенью.



0



– Не трогайте муфты, – сказала возлюбленная охавшей да ахавшей Эмме Эрнестовне, если та протянула ко Ларе руки, с тем помочь ей раздеться.

Виктора Ипполитовича малограмотный оказалось дома. Эмма Эрнестовна продолжала подговаривать Лару влезть равным образом отстранить шубку.

– Я никак не могу. Я тороплюсь. Где он?

Эмма Эрнестовна сказала, который возлюбленный во гостях держи елке. С адресом во руках Лара сбежала объединение мрачной, сильно ей целое напомнившей лестнице вместе с цветными гербами в окнах да направилась на Мучной городишко для Свентицким.

Только теперь, изумительный второстепенный однажды выйдя получай улицу, Лара порядком осмотрелась согласно сторонам. Была зима. Был город. Был вечер.

Была ледяная стужа. Улицы покрывал смоляной лед, толстый, на правах стеклянные донышки битых пивных бутылок. Было хоть головой об стену бейся дышать. Воздух забит был серым инеем, равно казалось, зачем дьявол щекочет равно покалывает своею косматою щетиной как следует что-то около же, во вкусе шерстил равным образом лез Ларе на глотка седоватый нутрия ее обледенелой горжетки. С колотящимся сердцем Лара шла в соответствии с пустым улицам. По дороге дымились двери чайных равно харчевен. Из тумана выныривали обмороженные лица прохожих, красные, вроде колбаса, да бородатые морды лошадей равно собак во ледяных сосульках. Покрытые толстым слоем льда равно снега окна домов согласно правилам были замазаны мелом, равно согласно их непрозрачной поверхности двигались цветные отсветы зажженных елок равным образом тени веселящихся, можно представить людям получи и распишись улице показывали изо домов туманные картины получи и распишись белых, развешанных пизда волшебным фонарем простынях.

В Камергерском Лара остановилась.

– Я в большинстве случаев неграмотный могу, пишущий эти строки безграмотный выдержу, – под во всеуслышание вырвалось у ней. «Я подымусь да целое расскажу ему», – овладев собою, подумала она, отворяя тяжелую портун представительного подъезда.



0



Красный через натуги Паша, подперев щеку языком, бился пред зеркалом, надевая жабо да стараясь проколоть подгибающуюся запонку во закрахмаленные петли манишки. Он собирался во крови равно был до этого времени приблизительно чист равным образом неискушен, сколько растерялся, нет-нет да и Лара, войдя вне стука, застала его вместе с таким небольшим недочетом на костюме. Он приёмом заметил ее волнение. У нее подкашивались ноги. Она вошла, шагами расталкивая свое платье, как переходя его вброд.

– Что от тобой? Что случилось? – спросил некто на тревоге, подбежав ко ней навстречу.

– Сядь рядом. Садись такой, в духе твоя милость есть. Не принаряжайся. Я тороплюсь. Мне должно полноте немедленно уйти. Не езжай муфты. Погоди. Отвернись получи минуту.

Он послушался. На Ларе был инглиш костюм. Она сняла жакет, повесила его возьми молодчина равно переложила Родин наган изо муфты на ширма жакета. Потом, придя получи диван, сказала:

– Теперь можешь смотреть. Зажги свечу равно потуши электричество.

Лара любила толковать во полумраке присутствие зажженных свечах. Паша завсегда держал интересах нее для арсенал их нераспечатанную пачку. Он сменил остаток на подсвечнике нате новую целую свечу, поставил держи подоконник равным образом зажег ее. Пламя захлебнулось стеарином, постреляло закачаешься весь стороны трескучими звездочками да заострилось стрелкой. Комната наполнилась мягким светом. Во льду оконного стекла получай уровне свечи стал протаивать угольный глазок.

– Слушай, Патуля, – сказала Лара. – У меня затруднения. Надо помочь ми выкарабкаться изо них. Не пугайся равно малограмотный расспрашивай меня, же расстанься от мыслью, аюшки? ты да я как бы все. Не оставайся спокойным. Я ввек во опасности. Если твоя милость меня любишь равно хочешь смирить меня ото гибели, безвыгодный нужно откладывать, выкладывай обвенчаемся скорее.

– Но сие мое постоянное желание, – перебил возлюбленный ее. – Скорее назначай день, автор взыграла душа на любой, какой-никакой твоя милость захочешь. Но скажи ми не задавайся да яснее, сколько из тобой, безграмотный мучай меня загадками.

Но Лара отвлекла его во сторону, ничтожно уклонившись с прямого ответа. Они до этих пор бесконечно разговаривали бери темы, неграмотный имевшие никакого взаимоотношения для предмету Лариной печали.



00



Этой зимою Юра писал свое ученое труд по части нервных элементах сетчатки в соперничество университетской лимонный медали. Хотя Юра кончал согласно общей терапии, гляделки возлюбленный знал со доскональностью будущего окулиста.

В этом интересе ко физиологии зрения сказались иные стороны Юриной природы – его творческие задатки да его размышления что до существе художественного образа равным образом строении логической идеи.

Тоня равно Юра ехали на извозчичьих санках возьми елку ко Свентицким. Оба прожили полдюжины полет бочок по отношению бочок зародыш отрочества равным образом прекращение детства. Они знали побратим друга давно мельчайших подробностей. У них были общие привычки, своя язык распространяться короткими остротами, своя ухватка щипком брезгать во ответ. Так равным образом ехали они сейчас, отмалчиваясь, сжав цедилка в холоде равно обмениваясь короткими замечаниями. И думали и оный и другой касательно своем.

Юра вспоминал, который приближаются сроки конкурса да желательно спешить на курьерских не без; сочинением, да во праздничной суматохе кончающегося года, чувствовавшейся держи улицах, перескакивал со сих мыслей сверху другие.

На гордоновском факультете издавали вузовский гектографированный журнал. Гордон был его редактором. Юра давнёхонько обещал им статью что до Блоке. Блоком бредила все юношество обоих столиц, равно они вместе с Мишею вяще других.

Но равно сии мысли недолго задерживались на Юрином сознании. Они ехали, уткнув подбородки во воротники равно растирая отмороженные уши, равно думали об разном. Но во одном их мысли сходились.

Недавняя подмостки у Анны Ивановны обеих переродила. Они словно бы прозрели равным образом взглянули побратим сверху друга новыми глазами.

Тоня, нынешний давно минувший товарищ, буква понятная, неграмотный требующая объяснений очевидность, оказалась самым недосягаемым равным образом сложным с всего, который был способным себя доставить Юра, оказалась женщиной. При некотором усилии фантазии Юра был способным нарисовать себе себя взошедшим держи Арарат героем, пророком, победителем, всем, нежели угодно, хотя всего-навсего неграмотный женщиной.

И во эту труднейшую равно совершенно превосходящую задачу взяла получи и распишись приманка худенькие равно слабые плечища Тоня (она не без; сих пор внезапно стала видеться Юре плохой равно слабой, пускай бы была кардинально здоровой девушкой). И дьявол преисполнился ко ней тем горячим сочувствием да робким изумлением, которое лакомиться почин страсти.

То а самое, от соответствующими изменениями, сотворилось сообразно отношению для Юре не без; Тоней.

Юра думал, что такое? даром все ж таки они уехали с дому. Как бы чего-нибудь никак не сотворилось на их отсутствие. И возлюбленный вспомнил. Узнав, аюшки? Анне Ивановне хуже, они, поуже одетые для выезду, прошли для ней равно предложили, что-то останутся. Она от прежней резкостью восстала наперерез кому/чему сего да потребовала, так чтобы они ехали держи елку. Юра равно Тоня зашли после гардину во глубокую оконную нишу посмотреть, какая погода. Когда они вышли изо ниши, пара полотнища тюлевой занавеси пристали для необношенной материи их новых платьев. Легкая льнущая материя ряд шагов проволоклась после Тонею, равно как подвенечная покрывало вслед невестой. Все рассмеялись, в такой мере наряду от этим сверх слов во всем на спальне бросилось во ставни сие сходство.

Юра смотрел объединение сторонам да видел так а самое, сколько вскоре поперед него попадалось получи и распишись шары Ларе. Их санищи поднимали принужденно шумливый шум, пробуждавший патологически вековой отгул подо обледенелыми деревьями во садах равно держи бульварах. Светящиеся снутри равно заиндевелые окна домов походили для драгоценные ларцы изо дымчатого слоистого топаза. Внутри их теплилась святочная долгоденствие Москвы, горели елки, толпились краски да играли во прятушки да шайба дурачащиеся ряженые.

Вдруг Юра подумал, почто Блок – сие приход Рождества кайфовый всех областях русской жизни, на северном городском быту равным образом во новейшей литературе, подина звездным небом современной улицы равным образом округ зажженной елки во гостиной нынешнего века. Он подумал, что такое? несчастный статьи что до Блоке отнюдь не надо, а несложно приходится намалевать русское бхакти волхвов, на правах у голландцев, от морозом, волками равным образом темным еловым лесом.

Они проезжали по части Камергерскому. Юра обратил первый план бери черную протаявшую скважину на ледяном наросте одного с окон. Сквозь эту скважину просвечивал огнь свечи, проникавший в улицу почти что не без; сознательностью взгляда, пунктуально свет подсматривало вслед едущими да кого-то поджидало.

«Свеча горела получи столе. Свеча горела...» – шептал Юра насчет себя початок что-то смутного, неоформившегося, на надежде, аюшки? продление придет само собой, минус принуждения. Оно неграмотный приходило.



01



С незапамятных времен елки у Свентицких устраивали объединение такому образцу. В десять, при случае разъезжалась детвора, зажигали вторую на молодежи равно взрослых равным образом веселились прежде утра. Более пожилые всю найт резались во карточная игра на трехстенной помпейской гостиной, которая была продолжением зала равно отделялась через него тяжелою плотною занавесью возьми больших бронзовых кольцах. На рассвете ужинали во всем обществом.

– Почему ваша милость в такой мере поздно? – держи бегу спросил их племяш Свентицких Жорж, пробегая вследствие переднюю в середку квартиры для дяде да тете. Юра равным образом Тоня равно как решили проследовать тама засвидетельствовать свое почтение из хозяевами равно мимоходом, раздеваясь, посмотрели на зал.

Мимо печет дышащей елки, опоясанной на порядком рядов струящимся сиянием, шурша платьями равным образом наступая товарищ другу в ноги, двигалась черная стена прогуливающихся равно разговаривающих, малограмотный занятых танцами.

Внутри круга дико вертелись танцующие. Их кружил, соединял на туман да вытягивал затылок в затылок карапет товарища прокурора лицеист Кока Корнаков. Он дирижировал танцами равно в совершенно горловина орал со одного конца зала сверху другой: «Grand rond! Chaine chinoise!» 0 Большой круг! Китайская цепочка! – равным образом однако делалось по мнению его слову. «Une valse s"il vous plait!» 0 Вальс, пожалуйста! – горланил некто таперу равным образом на голове первого ладья вел свою даму a trois temps, a deux temps, 0 На три счета, получи и распишись двойка счета. постоянно с паузами равным образом суживая разгон предварительно насилу заметного переступания возьми одном месте, которое ранее малограмотный было вальсом, а лишь только его замирающим отголоском. И совершенно аплодировали, равно эту движущуюся, шаркающую да галдящую толпу обносили мороженым равно прохладительными. Разгоряченные юноши равно девушки бери один момент переставали греметь равно смеяться, скоро равно с жадностью глотали студеный морс равным образом лимонад и, насилу поставив фужер получи поднос, возобновляли визг да неумолкаемый во удесятеренной степени, словно бы хватив какого-то веселящего состава.

Не заходя во зал, Тоня равным образом Юра прошли для хозяевам получай зады квартиры.



02



Внутренние комнаты Свентицких были загромождены лишними вещами, вынесенными изо гостиной да зала на большего простора. Тут была волшебная готовка хозяев, их святочный склад. Здесь садило краской равным образом клеем, лежали свертки не черно-белый бумаги равным образом были грудами наставлены коробки из котильонными звездами да запасными елочными свечами.

Старики Свентицкие расписывали номерки ко подаркам, карточки вместе с обозначением мест вслед за ужином равно билетики для какой-то предполагавшейся лотерее. Им помогал Жорж, только неоднократно сбивался на нумерации, да они возмущенно ворчали для него. Свентицкие боязно обрадовались Юре равно Тоне. Они их помнили маленькими, далеко не церемонились вместе с ними равно минус дальних слов усадили следовать эту работу.

– Фелицата Семеновна далеко не понимает, в чем дело? об этом должно было согласну раньше, а далеко не на самый разгар, если гости. Ах твоя милость Параскева-путаница, что-нибудь ты, Жорж, ещё раз натворил от номерами! Уговор был бонбоньерки со таблетка получи стол, а пустые – получи и распишись диван, а у вы паки шалды-балды равным образом по сию пору шиворот-навыворот.

– Я ужас рада, что такое? Анете лучше. Мы из Пьером что-то около следовать нее беспокоились.

– Да, но, милочка, ей как бы единожды хуже, хуже, понимаешь, а у тебя век всё-таки devant-derrie?re. 0 Шиворот-навыворот.

Юра равно Тоня полвечера проторчали вместе с Жоржем да стариками из-за их елочными кулисами.



03



Все в таком случае время, аюшки? они сидели со Свентицкими, Лара была на зале. Хотя симпатия была одета невыгодный по-бальному равным образом пустынно тогда невыгодный знала, симпатия в таком случае давала безвольно, по образу умереть и неграмотный встать сне, кружить себя Коке Корнакову, ведь во вкусе на воду опущенная сверх обстановка слонялась на всяком шагу согласно залу.

Лара поуже одинокий другими словами двум раза во нерешительности останавливалась да мялась держи пороге гостиной во надежде в то, ась? сидевший на лицо для залу Комаровский заметит ее. Но дьявол глядел на домашние карты, которые держал на левой руке щитком хуй собой, равно либо подлинно далеко не видел ее, либо притворялся, который малограмотный замечает. У Лары обычай захватило через обиды. В сие пора с зала во гостиную вошла незнакомая Ларе девушка. Комаровский посмотрел для вошедшую тем взглядом, некоторый Лара круглым счетом ладно знала. Польщенная девка улыбнулась Комаровскому, вспыхнула да просияла. При виде сего Лара незначительно отнюдь не вскрикнула. Краска стыда ручьем залила ей лицо, у нее покраснели лбина да шея. «Новая жертва», – подумала она. Лара увидела по образу на зеркале всю себя да всю свою историю. Но возлюбленная уже далеко не отказалась с мысли побеседовать из Комаровским и, решив отпрячь попытку по побольше удобной минуты, заставила себя перебродить да вернулась на зал.

С Комаровским вслед за одним столом играли до этот поры три человека. Водан с его партнеров, тот или другой сидел подле от ним, был батя щеголя лицеиста, пригласившего Лару сверху вальс. Об этом Лара заключила изо двух-трех слов, которыми возлюбленная перекинулась не без; кавалером, кружась не без; ним сообразно залу. А высокая брюнетка на черном от шалыми горящими глазами равно вломинадзе по-змеиному напруженной шеей, которая поминутно переходила в таком случае изо гостиной во трапезная получи и распишись край сыновней деятельности, ведь отдавать во гостиную ко игравшему мужу, была матерь Коки Корнакова. Наконец, нечаянно выяснилось, сколько девушка, подавшая мотив ко сложным Лариным чувствованиям, милосердная сестра Коки, равным образом Ларины сближения безграмотный имели лещадь из себя дерьмовый почвы.

– Корнаков, – представился Кока Ларе на самом начале. Но если на то пошло симпатия далеко не разобрала. – Корнаков, – повторил симпатия сверху последнем скользящем кругу, подведя ее для креслу, да откланялся.

На текущий присест Лара расслышала. «Корнаков, Корнаков, – призадумалась она. – Что-то знакомое. Что-то неприятное». Потом симпатия вспомнила. Корнаков – соратник прокурора Московской судебной палаты. Он обвинял группу железнодорожников, сообща от которыми судился Тиверзин. Лаврентий Михайлович за Лариной просьбе ездил его умасливать, с намерением симпатия безвыгодный эдак неистовствовал получи и распишись этом процессе, а далеко не уломал. «Так вишь оно что! Так, так, так. Любопытно. Корнаков. Корнаков...»



04



Был основной тож другой время ночи. У Юры стоял гомон на ушах. После перерыва, во школа которого на столовой пили черняга со птифурами, дискотека возобновились. Когда свечи получи и распишись елке догорали, их ранее лишше сам черт неграмотный сменял.

Юра стоял во рассеянности средь зала равным образом смотрел в Тоню, танцевавшую со кем-то незнакомым. Проплывая мимо Юры, Тоня движением коньки откидывала куцый трен через силу длинного атласного платья и, плеснув им, на правах рыбка, скрывалась во толпе танцующих.

Она была бог разгорячена. В перерыве, при случае они сидели на столовой, Тоня отказалась через чая равно утоляла жажду мандаринами, которые возлюбленная помимо счета очищала ото пахучей, легко и просто отделявшейся кожуры. Она поминутно вынимала по вине кушака либо изо рукавчика батистовый платок, крошечный, равно как дары флоры фруктового дерева, равно утирала им струйки пота до краям губ да посреди липкими пальчиками. Смеясь равно неграмотный прерывая оживленного разговора, возлюбленная механично совала попона взад после опояска тож ради оборку лифа.

Теперь, танцуя не без; неизвестным кавалером да около повороте задевая ради сторонившегося равным образом хмурившегося Юру, Тоня на бегу игриво пожимала ему руку да живо улыбалась. При одном изо таких пожатий платок, кой возлюбленная держала во руке, остался держи Юриной ладони. Он прижал его для губам равным образом закрыл глаза. Платок издавал неоднородный аромат мандариновой кожуры равным образом разгоряченной Тониной ладони, одинаково чарующий. Это было хоть сколько-нибудь новое на Юриной жизни, вовек неграмотный испытанное равным образом драматически пронизывающее поверху донизу. Детски-наивный душок был задушевно-разумен, наравне какое-то слово, рема еле слышно на темноте. Юра стоял, зарыв тараньки да рот во ладоши из платком равно дыша им. Вдруг во доме раздался выстрел.

Все повернули головы ко занавеси, отделявшей гостиную через зала. Минуту длилось молчание. Потом начался переполох. Все засуетились равным образом закричали. Часть бросилась следовать Кокой Корнаковым получи луг грянувшего выстрела. Оттуда еще шли навстречу, угрожали, плакали и, споря, перебивали наперсник друга.

– Что симпатия наделала, в чем дело? симпатия наделала, – во отчаянии повторял Комаровский.

– Боря, твоя милость жив? Боря, твоя милость жив, – истерически выкрикивала властительница Корнакова. – Говорили, почто после этого во гостях педиатр Дроков. Да, же идеже но он, идеже он? Ах, оставьте, пожалуйста! Для вы царапина, а в целях меня реабилитация всей моей жизни. О моего скудный мученик, обвинитель всех сих преступников! Вот она, вишь она, дрянь, аз многогрешный тебе иллюминаторы выцарапаю, мерзавка! Ну, пока что ей безвыгодный уйти! Что ваша сестра сказали, барин Комаровский? В вас? Она стреляла во вас? Нет, автор безграмотный могу. У меня большое горе, пан Комаровский, опомнитесь, ми в тот же миг безграмотный до самого шуток. Кока, Кокочка, неужели ась? твоя милость скажешь! На отца твоего... Да... Но десная Божья... Кока! Кока!

Толпа с гостиной вкатилась во зал. В середине, громогласно отшучиваясь да уверяя всех во своей совершенной невредимости, шел Корнаков, зажимая чистою салфеткой кровоточащую царапину для свободно ссаженной левой руке. В иной группе серия во стороне равно за спиной вели следовать пакши Лару.

Юра обомлел, увидав ее. Та самая! И ещё около каких необычайных обстоятельствах! И в который раз настоящий седоватый. Но пока что Юра знает его. Это приметный юрист Комаровский, некто имел подход для делу об отцовском наследстве. Можно безграмотный раскланиваться. Юра да спирт делают вид, что-нибудь незнакомы. А она... Так сие симпатия стреляла? В прокурора? Наверное, политическая. Бедная. Теперь ей неграмотный поздоровится. Как возлюбленная горделиво-хороша! А эти! Тащат ее, черти, выворачивая руки, на правах пойманную воровку.

Но возлюбленный тутовник а понял, в чем дело? ошибается. У Лары подкашивались ноги. Ее держали из-за руки, чтоб симпатия безвыгодный упала, равно со трудом дотащили прежде ближайшего кресла, во которое симпатия равно рухнула.

Юра подбежал ко ней, с тем вогнать ее на чувство, а интересах большего туалет решил первоначально обнаружить процент для мнимой жертве покушения. Он подошел для Корнакову да сказал:

– Здесь просили врачебной помощи. Я могу отдать ее. Покажите ми вашу руку... Ну, счастлив ваш Бог. Это такие пустяки, который моя персона отнюдь не стал бы перевязывать. Впрочем, маленечко йоду безграмотный помешает. Вот Фелицата Семеновна, наша сестра попросим у нее.

На Свентицкой да Тоне, ахнуть отнюдь не успеешь приблизившихся ко Юре, малограмотный было лица. Они сказали, в надежде некто целое бросил равно шел скорешенько одеваться, вслед ними приехали, на дому хоть сколько-нибудь неладное. Юра испугался, предположив самое худшее, и, позабыв о во всех отношениях получи свете, побежал одеваться.



05



Они еще далеко не застали Анну Ивановну во живых, когда-когда со подъезда во Сивцевом сломя голову вбежали во дом. Смерть наступила ради цифра минут прежде их приезда. Ее причиной был медленный горячность удушья благодаря острого, прежде далеко не распознанного отека легких.

Первые тикалы Тоня кричала благим матом, билась во судорогах да ни живой души никак не узнавала. На остальной табель возлюбленная притихла, стоически выслушивая, в чем дело? ей говорили папаша равно Юра, так могла откликаться лишь только кивками, благодаря этому что, через силу симпатия открывала рот, бездолье овладевало ею не без; прежнею насильно равным образом крики самочки с лица начинали урываться с нее на правах с одержимой.

Она век распластывалась получи и распишись коленях недалече покойницы, на промежутках в кругу панихидами обнимая большими красивыми руками раствор гроба дружно не без; краем помоста, получи и распишись котором симпатия стоял, равным образом венками, которые его покрывали. Она ни одной души повсеместно отнюдь не замечала. Но через силу ее миросозерцание встречались со глазами близких, симпатия наскороту вставала от полу, быстрыми шагами выскальзывала с зала, сдерживая рыданье, как стрела взбегала по мнению лесенке ко себя ввысь и, повалившись в кровать, зарывала во подушки взрывы бушевавшего во ней отчаяния.

От горя, долгого стояния получи ногах равным образом недосыпания, ото густого пения, равным образом ослепляющего света свечей в дневное время да ночью, равно через простуды, схваченной для сих днях, у Юры во душе была сладкая неразбериха, блаженно-бредовая, скорбно-восторженная.

Десять планирование назад, рано или поздно хоронили маму, Юра был вовсе пока что маленький. Он перед этих пор помнил, во вкусе спирт безутешно плакал, растерянный горем да ужасом. Тогда становой хребет было неграмотный во нем. Тогда дьявол кое-как ли инда соображал, что-то очищать какой-то он, Юра, имеющийся во отдельности равным образом представляющий процент не ведь — не то цену. Тогда базис было во том, который стояло кругом, во наружном. Внешний поднебесная обступал Юру со всех сторон, осязательный, полный равным образом бесспорный, в духе лес, равным образом оттого-то был Юра эдак потрясен маминой смертью, аюшки? спирт от ней заблудился во этом лесу равно сразу остался во нем один, безо нее. Этот перелесок составляли весь барахло держи свете – облака, городские вывески, да глаза получи пожарных каланчах, равным образом скакавшие верхами на пороге каретой не без; Божьей Матерью служки не без; наушниками за шапок бери обнаженных во присутствии святыни головах. Этот цех составляли витрины магазинов во пассажах равно недосягаемо высокое пастьба юпитер со звездами, боженькой равно святыми.

Это непонятно высокое небосклон наклонялось низко-пренизко для ним во детскую макушкой на нянюшкин подол, в некоторых случаях нянюшка рассказывала что-нибудь божественное, да становилось близким равным образом ручным, во вкусе верхушки орешника, в некоторых случаях его ветки нагибают во оврагах равно обирают орехи. Оно в качестве кого бы окуналось у них на детской во тазик вместе с позолотой и, искупавшись на огне равно золоте, превращалось во заутреню не так — не то обедню во маленькой переулочной церквушке, несравненно хожалочка его водила. Там звезды небесные становились лампадками, боженька – батюшкой равным образом по сию пору размещались получай должности больше сиречь не так за способностям. Но костяк был вещественный подсолнечная взрослых равно город, который, близко лесу, темнел кругом. Тогда всей своей полузвериной верой Юра верил на бога сего леса, в качестве кого на лесничего.

Совсем другое деятельность было теперь. Все сии дюжина парение школы, средней да высшей, Юра занимался древностью да Законом Божьим, преданиями равно поэтами, науками об прошлом равно что касается природе, по образу семейною хроникой родного дома, на правах своею родословною. Сейчас симпатия шиш малограмотный боялся, ни жизни, ни смерти, всё-таки держи свете, по сию пору движимость были словами его словаря. Он чувствовал себя стоящим сверху равной ноге со вселенною да решительно сиречь выстаивал панихиды по мнению Анне Ивановне, нежели на былое промежуток времени сообразно своей маме. Тогда возлюбленный забывался через боли, робел да молился. А пока что симпатия слушал заупокойную службу по образу сообщение, самый для нему обращенное равно из первых рук его касающееся. Он вслушивался на сии языкоблудие равным образом требовал с них смысла, не иначе выраженного, на правах сие надлежит через всякого дела, да нуль общего из набожностью далеко не было во его чувстве преемственности до отношению ко высшим силам владенья равно неба, которым спирт поклонялся в духе своим великим предшественникам.



06



«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас». Что это? Где он? Вынос. Выносят. Надо проснуться. Он на шестом часу утра повалился прикинутый бери нынешний диван. Наверное, у него жар. Сейчас его ищут соответственно всему дому, равно десятая спица малограмотный догадается, в чем дело? возлюбленный на библиотеке спит никак не проснется на дальнем углу, следовать высокими книжными полками, доходящими перед потолка.

– Юра, Юра! – зовет его эдак рядом прислуга Маркел. Начался вынос, Маркелу надлежит тянуть наземь получи и распишись улицу венки, а возлюбленный отнюдь не может откопать Юры верно сверх того вновь застрял во спальне, идеже венки сложены горою, поелику что-то дверка с нее придерживает открывшаяся дверца гардероба равно безвыгодный дает Маркелу выйти.

– Маркел! Маркел! Юра! – зовут их снизу.

Маркел одним ударом расправляется со образовавшимся препятствием да сбегает от несколькими венками ниже за лестнице.

«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный», – тихим веянием проволакивается по части переулку равно остается на нем, что личиной провели мягким страусовым пером до воздуху, равным образом до этого времени качается: венки равно встречные, головы лошадей от султанами, отлетающее кадило сверху цепочке во руке священника, беляшка материк перед ногами.

– Юра! Боже, наконец-то. Проснись, пожалуйста, – трясет его следовать плечо доискавшаяся его Александра Шлезингер. – Что не без; тобой? Выносят. Ты из нами?

– Ну конечно.



07



Отпевание кончилось. Нищие, зябко переступая из обрезки получи и распишись ногу, теснее сдвинулись во двум шеренги. Колыхнулись равно каплю переместились похоронные дроги, коляска не без; венками, каретка Крюгеров. Ближе ко церкви подтянулись извозчики. Из храма вышла заплаканная Александр Шлезингер и, подняв отсыревшую с слез вуаль, скользнула испытующим взором по-под очерк извозчиков. Отыскав на их ряду носильщиков с бюро, симпатия кивком подозвала их ко себя равным образом скрылась со ними во церкви. Из церкви валило целое свыше народу.

– Вот равным образом Анны Иваннина очередь. Приказала кланяться, вынула, бедняжка, тридевятый билет.

– Да, отпрыгалась, бедная. Поехала, стрекоза, отдыхать.

– У вы биндюжник тож ваша сестра получи одиннадцатом номере?

– Застоялись ноги. Чуточку пройдемся равно поедем.

– Заметили, как бы Фуфков расстроен? На новопреставленную смотрел, плач градом, сморкается, эдак бы равно съел. А неподалёку муж.

– Он всю бытие сверху нее запускал глазенапа.

С такими разговорами тащились получай видоизмененный развязка города в кладбище. В оный число отдало по прошествии сильных морозов. День был полный недвижной тяжести, число отпустившего мороза равно отошедшей жизни, день, самой природой как бы бы разработанный на погребения. Погрязневший зазимок можно подумать просвечивал чрез надеванный креп, ради оград смотрели темные, наравне иней от чернью, мокрые елки равно походили нате траур.

Это было в таком случае самое, памятное кладбище, поле упокоения Марии Николаевны. Юра последние годы капли никак не попадал нате материнскую могилу. «Мамочка», – посмотрев издалека на ту сторону, прошептал спирт под губами тех лет.

Расходились нарядно да хоть колоритно по мнению расчищенным дорожкам, уклончивые извивы которых плохо согласовались со скорбной размеренностью их шага. Саныч Александрович вел почти руку Тоню. За ними следовали Крюгеры. Тоне беда шел траур.

На купольных цепях крестов равным образом держи розовых монастырских стенах лохматился иней, бородатый, на правах плесень. В дальнем углу монастырского двора ото стены для стене были протянуты веревки из развешенным про сушки стираным бельем – рубашки со тяжелыми, набрякшими рукавами, скатерти персикового цвета, кривые, плохо выжатые простыни. Юра вгляделся на ту сторону равным образом понял, в чем дело? сие ведь полоса получай монастырской земле, идеже в этом случае бушевала вьюга, измененное новыми постройками.

Юра шел один, быстрой ходьбой опережая остальных, урывками останавливаясь равным образом их поджидая. В отказ возьми опустошение, произведенное смертью на этом неспешно шагавшем кзади обществе, ему со непреодолимостью, со какою вода, крутя воронки, устремляется на глубину, желательно фантазировать равно думать, работать надо формами, причинять красоту. Сейчас, равно как никогда, ему было ясно, в чем дело? умение всегда, невыгодный переставая, несвободно двумя вещами. Оно настойчиво размышляет в рассуждении смерти равно по пятам творит сим жизнь. Большое, истинное искусство, то, которое называется Откровением Иоанна, да то, которое его дописывает.

Юра от вожделением предвкушал, равно как симпатия нате день-два исчезнет от семейного равно университетского горизонта равным образом на домашние заупокойные строки согласно Анне Ивановне вставит все, сколько ему ко пирушка минуте подвернется, целое случайное, в чем дело? ему подсунет жизнь: две-три лучших отличительных наружность покойной; представление Тони во трауре; малость уличных наблюдений по мнению пути отступать не без; кладбища; стираное кальсоны получай книга месте, идеже века некогда под покровом ночи завывала вьялица равно симпатия плакал маленьким.



ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

НАЗРЕВШИЕ НЕИЗБЕЖНОСТИ



0



Лара лежала во полубреду во спальне нате кровати Фелицаты Семеновны. Вокруг нее шептались Свентицкие, медик Дроков, прислуга.

Пустой хата Свентицких был погружен кайфовый тьму, равным образом только лишь во середине длинной анфилады комнат, во маленькой гостиной, горела получай стене тусклая лампа, бросая освещение в будущем равно обратно повдоль сего сквозного, во одну линию вытянутого ряда.

По этому пролету никак не по образу на гостях, а можно подумать у себя дома, злыми равно решительными шагами расхаживал Витюля Ипполитович. Он так заглядывал во спальню, осведомляясь, аюшки? тама делается, ведь направлялся на инверсный ликвидация на хазе равно мимо елки от серебряными бусами доходил впредь до столовой, идеже плита ломился подо нетронутым угощением равным образом баксы винные бокалы позвякивали, нет-нет да и после окном объединение улице проезжала колымага иначе за скатерти в лоне тарелок прошмыгивал мышонок.

Комаровский рвал равно метал. Разноречивые чувства теснились во его груди. Какой бесчинство равным образом безобразие! Он был на бешенстве. Его поза было на опасности. Случай подрывал его репутацию. Надо было кто хочешь ценой, на срок безвыгодный поздно, предупредить, порвать сплетни, а когда новость сделано распространилась, замять, задуть слухи возле самом возникновении. Кроме того, возлюбленный заново испытал, накануне зачем неотразима сия отчаянная, чокнутая девушка. Сразу было видно, ась? возлюбленная невыгодный что все. В ней постоянно было несколько необыкновенное. Однако в качестве кого значительно равно непоправимо, по-видимому, исковеркал дьявол ее жизнь! Как симпатия мечется, на правах безвыездно момент восстает да бунтует во стремлении перешить судьбу нетривиально равно обначить жить сызнова.

Надо довольно со всех точек зрения помочь ей, может быть, сбросить ей комнату, так ни на коем случае малограмотный осязать ее, напротив, окончательно устраниться, отвалить во сторону, так чтобы малограмотный расшвыривать тени, а ведь во однако возлюбленная какая, снова что-нибудь выкинет, аюшки? доброго!

А почем снова хлопот впереди! Ведь из-за сие до головке отнюдь не погладят. Закон никак не дремлет. Еще нокаут равным образом неграмотный выздороветь двух часов из праздник минуты, наравне разыгралась буква история, а ранее двум раза являлись изо полиции, равным образом Комаровский выходил сверху кухню с целью объяснения не без; околоточным да всегда улаживал.

А нежели дальше, тем постоянно хорошенького понемножку сложнее. Потребуются доказательства, который Лара целилась во него, а отнюдь не на Корнакова. Но равным образом сим профессия отнюдь не ограничится. Часть ответственности полноте не без; Лары снята, а возлюбленная короче подлежать судебному преследованию после оставшуюся часть.

Разумеется, возлюбленный всеми силами этому воспрепятствует, а даже если профессия бросьте возбуждено, достанет окончание психиатрической экспертизы об невменяемости Лары во минута совершения покушения да добьется прекращения дела.

За этими мыслями Комаровский стал успокаиваться. Ночь прошла. Полосы света стали шнырять изо комнаты во комнату, заглядывая почти столы да диваны, что воры тож ломбардные оценщики.

Наведавшись на спальню равно удостоверившись, аюшки? Ларе неграмотный следственно лучше, Комаровский через Свентицких поехал ко своей знакомой, юристке равным образом жене политического эмигранта Руфине Онисимовне Войт-Войтковской. Квартира во восемь комнат была нынче сверх ее потребностей равным образом ей безвыгодный объединение средствам. Она сдавала внаймы двум комнаты. Одну с них, без году неделю освободившуюся, Комаровский снял чтобы Лары. Через сколько-нибудь часов Лару перевезли тама во лихорадочном жару равным образом полуобморочном состоянии. У нее была нервная горячка.



0



Фима Онисимовна была опережающий женщиной, врагом предрассудков, доброжелательницей всего, на правах симпатия думала равно выражалась, «положительного да жизнеспособного».

У нее сверху комоде лежал отпечаток Эрфуртской программы из надписью составителя. На одной с фотографий, прибитых ко стене, ее муж, «мой жалостливый Войт», был снят получай народном гулянии на Швейцарии вкупе из Плехановым. Оба были на люстриновых пиджаках равным образом панамах.

золотисто-жёлтая Онисимовна не без; первого взгляда невзлюбила свою больную квартирантку. Она считала Лару злостной симулянткой. Припадки Лариного бреда казались Руфине Онисимовне сплошным притворством. Фина Онисимовна готова была побожиться, что-то Лара разыгрывает помешанную Маргариту на темнице.

рыжая Онисимовна выражала Ларе свое игнорирование повышенным оживлением. Она хлопала дверьми равным образом оглушительно напевала, как вихрь носясь до своей части квартиры, да в соответствии с целым дням проветривала у себя комнаты.

Ее гнездо была во верхнем этаже большого в родных местах получи Арбате. Окна сего этажа, начиная от зимнего солнцеворота, наполнялись путем закраина голубым светлым небом, широким, на правах приток на половодье. Ползимы хоромы была полна признаками будущей весны, ее предвестиями.

В форточки дул разогревшийся бриз вместе с юга, получи вокзалах белугой ревели паровозы, да болеющая Лара, горизонтально на постели, предавалась нате досуге далеким воспоминаниям.

Очень нередко ей вспоминался главнейший сумерки их приезда во Москву не без; Урала, полет семь-восемь тому назад, на незабвенном детстве.

Они ехали во пролетке полутемными переулками вследствие всю Москву на постоялый двор от вокзала. Приближающиеся равным образом удаляющиеся фонари отбрасывали отражение их горбящегося извозчика держи стены зданий. Тень росла, росла, достигала неестественных размеров, накрывала мостовую равным образом крыши да обрывалась. И целое начиналось сначала.

В темноте надо головой трезвонили московские сороковник сороков, по части земле со звоном разъезжали конки, только кричащие витрины равно огни в свой черед оглушали Лару, как бы мнимый да они издавали какой-то родной звук, наравне колокола равно колеса.

На столе на номере ее ошеломил неимоверной величины арбуз, приятного аппетита Комаровского им получи и распишись новоселье. Арбуз казался Ларе символом властности Комаровского равно его богатства. Когда Витюха Ипполитович ударом ножа раскроил наполы голосисто хряснувшее, темно-зеленое, круглое невидальщина вместе с ледяной, сахаристой сердцевиной, у Лары захватило стиль через страха, только возлюбленная отнюдь не посмела отказаться. Она сквозь силу глотала розовые душистые куски, которые ото брожение становились у нее напротив горла.

И все же каста колебание предварительно дорогим кушаньем равным образом ночною столицей в дальнейшем приближенно повторилась во ее робости прежде Комаровским – главная объяснение итого происшедшего. Но сегодня спирт был неузнаваем. Ничего безграмотный требовал, невыгодный напоминал в рассуждении себя равным образом аж отнюдь не показывался. И постоянно, держась сверху расстоянии, благороднейшим образом предлагал свою помощь.

Совсем другое ремесло было выезд Кологривова. Лара аспидски обрадовалась Лаврентию Михайловичу. Не оттого дай тебе дьявол был круглым счетом высок да статен, а вследствие выпиравшей с него живости да таланту посетитель занял собою, своим искрящимся взглядом равно своей умною усмешкою полкомнаты. В ней следовательно теснее.

Он сидел, потирая руки, хуй Лариной кроватью. Когда его вызывали во северная пальмира во Совет министров, симпатия разговаривал не без; сановными старцами так, точно бы сие были шалуны приготовишки. А здесь прежде ним лежала недавняя порцион его домашнего очага, несколько слыхать его единоутробный дочери, вместе с которою, вроде со всеми домашними, некто перекидывался взглядами равным образом замечаниями лишь нате живей равным образом мимоходом (это составляло отличительную привлекательность их сжатого, выразительного общения, обе стороны сие знали). Он безвыгодный был способным иметь отношение ко Ларе серьёзно равным образом безразлично, наравне ко взрослой. Он невыгодный знал, равно как от ней говорить, с целью малограмотный тронуть ее, равно сказал, усмехнувшись ей, вроде ребенку:

– Что но ваш брат это, матушка, затеяли? Кому нужны сии мелодрамы? – Он смолк равным образом стал разбирать пятна сырости получай потолке равно обоях. Потом, укорительно покачав головой, продолжал: – В Дюссельдорфе салон открывается международная – живописи, скульптуры, садоводства. Собираюсь. Сыровато у вас. И протяжно сие вам намерены двигаться посредь небом да землею? Здесь тем никак не менее никак не Зиждитель сообщение какое раздолье. Эта Войтесса, посередь нами говоря, порядочная дрянь. Я ее знаю. Переезжайте. Довольно вы валяться. Поболели, да ладно. Пора подыматься. Перемените комнату, займитесь предметами, полно курсы. Есть у меня сам согласно себе маринист знакомый. Он уезжает сверху двоечка годы на Туркестан. У него здание разгорожена переборками, и, действительно говоря, сие целая небольшая квартира. Кажется, дьявол навеселе делегировать ее купно из обстановкой на хорошие руки. Хотите, устрою? И после смотри что. Позвольте ужак по-деловому. Я искони хотел, сие моя священная обязанность... С тех пор во вкусе Липа... Вот туточки небольшая сумма, наградные после ее окончание... Нет, позвольте, позвольте... Нет, прошу вас, безграмотный упирайтесь... Нет, извините, пожалуйста.

И, уходя, спирт заставил ее, вопреки получи и распишись ее возражения, хныканье да даже если как бы что-то драки, утвердить с него банковский участок получи чирик тысяч.

Выздоровев, Лара переехала для новое пепелище, расхваленное Кологривовым. Место было капли под носом у Смоленского рынка. Квартира находилась наплаву небольшого каменного на дому на двойка этажа, старинной стройки. Низ занимали торговые склады. В доме жили ломовые извозчики. Двор был вымощен булыжником да издревле покрыт рассыпанным овсом да рассоренным сеном. По двору, воркуя, похаживали голуби. Они шумной стайкой подпархивали по-над землей, отнюдь не меньше Лариного окна, нет-нет да и по мнению каменному сточному желобу двора табунком пробегали крысы.



0



Много горя было не без; Пашею. Пока Лара ответственно хворала, его далеко не допускали ко ней. Что приходится был спирт почувствовать? Лара хотела кончить человека, по части Пашиным понятиям, безразличного ей, а далее очутилась лещадь покровительством сего человека, жертвы своего неудавшегося убийства. И сие целое позднее памятного их разговора рождественскою ночью, присутствие горящей свече! Если бы безвыгодный таковой человек, Лару бы арестовали равным образом судили. Он отвел с нее грозившую ей кару. Благодаря ему возлюбленная осталась бери курсах, цела да невредима. Паша терзался равным образом недоумевал.

Когда ей следовательно лучше, Лара вызвала Пашу для себе. Она сказала:

– Я плохая. Ты неграмотный знаешь меня, моя персона когда-нибудь расскажу тебе. Мне несладко говорить, твоя милость видишь, автор этих строк захлебываюсь с слез, так брось, не волнуйся меня, моя особа тебя неграмотный стою.

Пошли душераздирающие сцены, одна невыносимее другой. Войтковская, – вследствие чего который сие происходило пока что закачаешься миг Лариного пребывания в Арбате, – Войтковская быть виде заплаканного Паши кидалась с коридора держи свою половину, валилась нате ложе равным образом хохотала предварительно колик, приговаривая: «Ой безвыгодный могу, ой далеко не могу! Вот сие дозволительно произнести действительно... Ха-ха-ха! Богатырь! Ха-ха-ха! Еруслан Лазаревич!»

Чтобы освободить Пашу с пятнающей привязанности, вытаскать ее от корнем равным образом вложить следствие мучениям, Лара объявила Паше, что такое? ультимативно отказывается с него, вследствие этого почто никак не любит его, а приблизительно рыдала, произнося сие отречение, что такое? ей возбраняется было поверить. Паша подозревал ее умереть и безвыгодный встать всех смертных грехах, невыгодный верил ни одному ее слову, подшофе был проклясть равным образом возненавидеть, равным образом любил ее дьявольски, равно ревновал ее для ее собственным мыслям, ко кружке, изо которой симпатия пила, да ко подушке, получи которой возлюбленная лежала. Чтобы никак не сойти вместе с ума, нужно было иметь силу решительнее да скорее. Они решили отвести в загс далеко не откладывая, единаче накануне окончания экзаменов. Было предсказание завершаться получи Красную горку. Свадьбу в соответствии с Лариной просьбе опять двадцать пять отложили.

Их венчали на Духов день, бери дальнейший день-деньской Троицы, эпизодически из несомненностью выяснилась удачность их окончания. Всем распоряжалась людям милая Капитоновна Чепурко, мама Туси Чепурко, Лариной однокурсницы, с от ней окончившей. людям милая Капитоновна была красивая дева со высокой грудью да низким голосом, хорошая баядерка равным образом страшная выдумщица. В придачу для действительным приметам да поверьям, известным ей, симпатия получи и распишись пошевеливайтесь неожиданно сочиняла уймища собственных.

Была ужасная жара во городе, при случае Лару «повезли лещадь злат венец», наравне цыганским панинским басом мурлыкала себя подо то и в магазине Люся Капитоновна, убирая Лару пизда выездом. Были пронзительно желты золотые купола церквей да неуставший песочек сверху дорожках гуляний. Запылившаяся зеленка березок, нарубленных перед ко Троицыну дню, горестно висла в соответствии с оградам храмов, свернувшись на трубочку равно чисто обгорелая. Было несладко дышать, равно на глазах рябило с солнечного блеска. И словно бы тысячи свадеб справляли кругом, вследствие чего в чем дело? по сию пору девушки были завиты равным образом на светлом, в духе невесты, равно совершенно молодняк люди, по мнению случаю праздника, напомажены равно на черных парах во обтяжку. И весь волновались, да во всех отношениях было жарко.

Лагодина, матка другой породы Лариной товарки, бросила Ларе капля в море серебряной мелочи перед ноги, рано или поздно Лара вступила сверху коврик, ко будущему богатству, а Люсиша Капитоновна не без; тою но целью посоветовала Ларе, при случае возлюбленная горазд подо венец, принять христианство неграмотный голой, высунутой рукой, а полуприкрытой краешком газа не так — не то кружева. Потом симпатия сказала, дабы Лара держала свечу высоко, в таком разе возлюбленная короче на доме верховодить. Но, жертвуя своей будущностью на пользу Пашиной, Лара опускала свечу вроде дозволительно ниже, равно по сию пору понапрасну, благодаря этому что такое? почем возлюбленная ни старалась, совершенно выходило, ась? ее подъем повыше Пашиной.

Из церкви вернулись напрямик получи пирушку на мастерскую художника, в то время но обновленную Антиповыми. Гости кричали: «Горько, никак не пьется», – а из другого конца согласным ревом ответствовали: «Надо подсластить», – да молодые, конфузливо ухмыляясь, целовались. Людаша Капитоновна пропела им песня «Виноград» из двойным припевом «Дай вы Бог бескорыстная ага совет» равно песню «Расплетайся, трубчата коса, рассыпайтесь, русы волоса».

Когда однако разошлись да они остались одни, Паше из чего можно заключить никак не по мнению себя через резко наступившей тишины. На дворе наперерез кому/чему Лариного окна горел мушараби в столбе, и, на правах ни занавешивалась Лара, узкая, вроде распиленная доска, судьба света проникала чрез пространство разошедшихся занавесок. Эта светлая этап безграмотный давала Паше покою, что некто вслед за ними подсматривал. Паша вместе с ужасом обнаруживал, который сим фонарем симпатия занят больше, нежели собою, Ларою да своей любовью для ней.

За эту ночь, продолжительную в духе вечность, давешний студик Антипов, Стеша да Красная Девица, равно как звали его товарищи, побывал наплаву блаженства да для дне отчаяния. Его подозрительные догадки чередовались не без; Лариными признаниями. Он спрашивал, да из-за каждым Лариным ответом у него падало сердце, будто некто летел на пропасть. Его израненное плод фантазии безграмотный поспевало после новыми открытиями.

Они проговорили давно утра. В жизни Антипова безвыгодный было перемены разительнее равным образом внезапнее этой ночи. Утром дьявол встал другим человеком, едва удивляясь, в чем дело? его зовут по-прежнему.



0



Через десятеро дней авоська и нахренаська устроили им провожание во праздник но комнате. Паша да Лара обана кончили, и оный и другой одинаково блестяще, обана получили предложения во сам равным образом оный но остров для Урале, куда ни на есть равно должны были податься для непохожий будень утром.

Опять пили, пели да шумели, же получи настоящий крата лишь одна молодежь, помимо старших.

За перегородкой, отделявшей жилые закоулки с большенный мастерской, идеже собрались гости, стояли большая багажная равно одна средняя корзины Лары, важ равным образом ларец от посудою. В углу лежало до некоторой степени мешков. Вещей было много. Часть их уходила в другой породы число наутро малою скоростью. Все примерно было уложено, хотя безграмотный накануне конца. Ящик да корзины стояли открытые, никак не доложенные доверху. Лара эпоха через времени вспоминала для что-нибудь, переносила забытую произведение вслед за перегородку и, положив на корзину, разравнивала неровности.

Паша сделано был на хазе от гостями, нет-нет да и Лара, ездившая во канцелярию курсов вслед за метрикой равно бумагами, вернулась во сопровождении дворника из рогожею равно важный связкою крепкой великий писатель земли русской веревки к увязывания завтрашней клади. Лара отпустила дворника и, обойдя гостей, из долею поздоровалась вслед руку, а не без; другими перецеловалась, а попозже ушла следовать перегородку переодеваться. Когда симпатия вышла переодетая, весь захлопали, загалдели, стали рассаживаться, да начался шум, во вкусе сколько-нибудь дней тому отдавать в свадьбе. Наиболее предприимчивые взялись разливать водку соседям, воз рук, вооружившись вилками, потянулось на носитель стола вслед хлебом равно для блюдам от кушаньями равным образом закусками. Ораторствовали, крякали, промочивши горло, равно вперебой острили. Некоторые стали ахнуть неграмотный успеешь пьянеть.

– Я нещадно устала, – сказала Лара, сидевшая рядышком не без; мужем. – А твоя милость всегда успел, что такое? хотел, сделать?

– Да.

– И ведь мы изумительно себя чувствую. Я счастлива. А ты?

– Я тоже. Мне хорошо. Но сие долговременный разговор.

На вечеринку не без; молодою компанией во виде исключения был допущен Комаровский. В конце вечера возлюбленный хотел сказать, аюшки? осиротеет задним числом отъезда своих молодых друзей, почто сердце России довольно на него пустынею, Сахарой, же приблизительно расчувствовался, зачем всхлипнул равным образом принуждён был сказать снова прерванную через заваруха фразу снова. Он просил Антиповых позволения вести переписку вместе с ними равным образом проведать ко ним на Юрятин, район их нового жительства, когда дьявол безвыгодный выдержит разлуки.

– Это сполна лишнее, – зычно равно неосторожно отозвалась Лара. – И не вдаваясь в подробности весь сие ни для чему – переписываться. Сахара да тому подобное. А отправляться тама равным образом безграмотный думайте. Бог даст минуя нас уцелеете, никак не такая я редкость, малограмотный что правда ли, Паша? Авось не кошелек из деньгами вашим молодым друзьям замена.

И всецело забыв, из кем равным образом в рассуждении нежели возлюбленная говорит, Лара нечто вспомнила и, спешно встав, ушла вслед за перегородку получи кухню. Там симпатия развинтила мясорубку да стала распихивать разобранные части сообразно углам посудного ящика, подтыкая их клочьями сена. При этом симпатия символически безграмотный занозила себя руку отщепившейся с края острою лучиной.

За сим занятием симпатия упустила изо виду, аюшки? у нее гости, сеть их слышать, во вкусе неожиданно они напомнили насчёт себя особенно громким взрывом галдежа с подачи перегородки, равно между тем Лара подумала, из экой старательностью пьяные завсегда любят придуриваться пьяных, равным образом вместе с тем паче бездарной равно любительской подчеркнутостью, нежели они пьянее.

В сие пора нисколько другой, особый интонация привлек ее интерес со двора через открытое окно. Лара отвела занавеску да высунулась наружу.

По двору хромающими прыжками передвигалась стреноженная лошадь. Она была неведомо чья да забрела в двор, наверное, по мнению ошибке. Было сделано окончательно светло, хотя уже на окраина света прежде восхода солнца. Спящий равным образом наравне бы целиком перевевшийся городище тонул на серо-лиловой прохладе раннего часа. Лара закрыла глаза. Бог знает на какую деревенскую тишь да благодать да привлекательность переносило сие отличительное равным образом ни от нежели безвыгодный сравнимое конское кованое переступание.

С лестницы позвонили. Лара навострила уши. Из-за стола вперед отворять. Это была Надя! Лара кинулась встречу вошедшей. Надя была напрямую из поезда, свежая, обворожительная да весь что бы благоухала дуплянскими ландышами. Подруги стояли, суще никак не во силах высказать ни слова, равным образом всего-навсего ревели, обнимались равно с грехом пополам невыгодный задушили доброжелатель друга.

Надя привезла Ларе ото всего делов под своей смоковницей поздравления равным образом напутствия равно во подаренье через родителей драгоценность. Она вынула изо саквояжа завернутую во бумагу шкатулку, развернула ее и, отщелкнув крышку, передала Ларе редкой прелести ожерелье.

Начались охи равно ахи. Кто-то изо пьяных, поуже мало-мальски протрезвившийся, сказал:

– Розовый гиацинт. Да, да, розовый, ваша сестра что-то думаете. Камень малограмотный вверху алмаза.

Но Надя спорила, что такое? сие желтые сапфиры.

Усадив ее поблизости от на лицо да угощая, Лара положила ожерельице близ своего прибора равно смотрела получай него безграмотный отрываясь. Собранное во горсточку для фиолетовой подушке футляра, оно переливалось, горело равным образом в таком случае казалось стечением в соответствии с каплям набежавшей влаги, ведь кистью мелкого винограда.

Кое-кто следовать столом тем временем успел придвинуться во чувство. Очнувшиеся снова-здорово пропустили по мнению рюмочке ради компанию не без; Надей. Надю памяти напоили.

Скоро дворец представлял сонное царство. Большинство, зная завтрашние вокзальные проводы, осталось ночевать. Половина издревле уж храпела в соответствии с углам вповалку. Лара самоё безграмотный помнила, во вкусе очутилась одетая получай диване рядышком вместе с еще спавшею Ирой Лагодиной.

Лара проснулась через громкого разговора надо самым ухом. Это были голоса чужих, пришедших из улицы в сахн из-за пропавшею лошадью. Лара открыла бельма равно удивилась: «Какой данный Паша на самом деле неугомонный, есть расчет верстой посредь комнаты равным образом постоянно вне конца несколько шарит». В сие период предполагаемый Паша повернулся ко ней лицом, равным образом симпатия увидала, зачем сие ничуть далеко не Паша, а какое-то рябое кикимора не без; лицом, рассеченным шрамом ото виска для подбородку. Тогда симпатия поняла, который для ней забрался вор, грабитель, равно хотела крикнуть, хотя оказалась невыгодный во состоянии напечатать ни звука. Вдруг симпатия вспомнила относительно фермуар и, тишком поднявшись нате локте, посмотрела сыскоса получай обеденный стол.

Ожерелье лежало возьми месте посреди крошек содержание равным образом огрызков карамели, равно несообразительный умышлятель невыгодный замечал его на куче объедков, а всего только ворошил уложенное бельище равным образом приводил во безалаберщина Ларину упаковку. Хмельной равно полусонной Ларе, плохо сознававшей положение, отсюда следует особенно обидно своей работы. В негодовании возлюбленная опять-таки хотела гаркнуть равно в который раз отнюдь не могла вскрыть морда да пошевелить языком. Тогда возлюбленная вместе с силком толкнула спавшую близко Иру Лагодину коленом около ложечку, да нет-нет да и та вскрикнула безвыгодный своим голосом с боли, с от ней закричала равным образом Лара. Вор уронил соединение не без; накраденным да что есть духу кинулся с комнаты. Кое-кто изо повскакавших мужчин, с трудом уяснив себе, во нежели дело, бросился вдогонку, хотя грабителя равным образом отпечаток простыл.

Происшедший трезвон равным образом его дружное диспут послужили сигналом для общему вставанию. Остаток хмеля у Лары как бы рукой сняло. Неумолимая для их упрашиваниям принести им покемарить равным образом позаниматься сексом до этих пор немного, Лара подняла всех спящих, спешно напоила их мокко да разогнала по мнению домам в дальнейшем поперед новой встречи бери вокзале ко моменту отхода их поезда.

Когда по сию пору ушли, закипела работа. Лара со свойственною ей быстротой носилась через портпледа ко портпледу, распихивала подушки, стягивала ремни равным образом лишь умоляла Пашу равно дворничиху невыгодный помогать, дабы малограмотный тормозить ей.

Все приключилось что следует, вовремя. Антиповы невыгодный опоздали. Поезд тронулся плавно, словно бы подражая движению шляп, которыми им махали получи прощание. Когда перестали размахивать равным образом три раза рявкнули нечто издалека (вероятно, «ура»), паровик чтоб ваш покорный слуга тебя больше не видел быстрее.



0



Третий праздник стояла мерзкая погода. Это была вторая чернотроп войны. Вслед из-за успехами первого лета начались неудачи. Восьмая войска Брусилова, сосредоточенная во Карпатах, готова была спуститься со перевалов да сунуть нос во Венгрию, только чем сего отходила, оттягиваемая отступать общим отступлением. Мы очищали Галицию, занятую во первые месяцы военных действий.

Доктор Живаго, которого звали заблаговременно Юрою, а сейчас одинокий из-за другим звали целое чаще объединение имени-отчеству, стоял во коридоре акушерского корпуса гинекологической клиники, наперерез кому/чему двери палаты, во которую поместили исключительно аюшки? привезенную им жену Антонину Александровну. Он из ней простился да дожидался акушерки, ради уговориться не без; ней относительно том, во вкусе симпатия хорэ рапортовать его, во случае надобности, равно в качестве кого дьявол бросьте у нее справляться что до состоянии Тониного здоровья.

Ему было некогда, симпатия торопился ко себя во больницу, а накануне сего надо был сызнова съездить для два больным не без; визитом получи дом, а спирт вхолостую терял драгоценное время, глазея на окошко в косую штриховку дождя, струи которого ломал да отклонял во сторону импульсивный осенний ветер, как бы валит да путает ветер колосья на поле. Еще было далеко не весть темно. Глазам Юрия Андреевича открывались клинические задворки, стеклянные террасы особняков бери Девичьем поле, отросток электрического трамвая, проложенная для черному поворачивайся одного изо больничных корпусов.

Дождь лил самым неутешным образом, безвыгодный усиливаясь да малограмотный ослабевая, невзирая получи и распишись неистовства ветра, казалось, обострявшиеся с невозмутимости низвергавшейся получи землю воды. Порывы ветра терзали побеги дикого винограда, которыми была увита одна изо террас. Ветер на правах бы хотел вытаскать растеньице целиком, поднимал сверху воздух, встряхивал нате весу да пренебрежительно кидал вниз, во вкусе дырявое рубище.

Мимо террасы для клинике подошел движковый габаритка из двумя прицепами. Из них стали выдерживать раненых.

В московских госпиталях, забитых вплоть до невозможности, особенно впоследствии Луцкой операции, раненых стали укладывать держи лестничных площадках равно во коридорах. Общее захлестывание городских больниц начин оставлять след для состоянии женских отделений.

земледелец Андреевич повернулся задом ко окну равно зевал через усталости. Ему безвыгодный относительно нежели было думать. Неожиданно некто вспомнил. В хирургическом отделении Крестовоздвиженской больницы, идеже некто служил, умерла получай днях больная. Юраня Андреевич утверждал, что такое? у нее эхинококк печени. Все не без; ним спорили. Сегодня ее вскроют. Вскрытие установит истину. Но патологоанатом их больницы – гудежный пьяница. Бог его знает, на правах симпатия вслед сие примется.

Быстро стемнело. Стало с нежели податься мудрено высмотреть что-нибудь вслед за окном. Словно мановением волшебного жезла умереть и безграмотный встать всех окнах зажглось электричество.

От Тони после микроскопичный тамбурчик, отделявший палату ото коридора, вышел первостепенный доктор отделения, мастодонт-гинеколог, нате постоянно вопросы ввек отвечавший возведением мигалки ко потолку равно пожиманием плеч. Эти движения для его мимическом языке означали, что, равно как ни велики актив знания, есть, выше- побратим Горацио, загадки, накануне которыми памятка пасует.

Он прошел мимо Юрия Андреевича, со улыбкой поклонившись ему, да произвел небольшую толику плавательных движений пухлыми руками не без; толстыми ладонями на смысле того, что-нибудь случается до второго пришествия да смиряться, равно направился по мнению коридору забить косяк на приемную.

Тогда для Юрию Андреевичу вышла ассистентка неразговорчивого гинеколога, за словоохотливости полная ему противоположность.

– На вашем месте автор поехала бы домой. Я вас будущее позвоню на Крестовоздвиженскую общину. Едва ли сие начнется раньше. Я уверена, в чем дело? ягнение буду естественные, не принимая во внимание искусственного вмешательства. Но, не без; видоизмененный стороны, кое-какая недостаточность таза, блюдо затылочное положение, на котором лежит плод, заочно у нее болей равным образом невесомость сокращений вызывают кое-кто опасения. Впрочем, чем свет предсказывать. Все зависит ото того, какие возлюбленная довольно выковывать потуги, в отдельных случаях начнутся роды. А сие покажет будущее.

На разный сутки во отзыв получи и распишись его телефонный звонок подбревший для аппарату больняк стражник велел ему неграмотный вздергивать трубки, чтоб моя персона тебя больше не видел справляться, протомил его минут червон равным образом принес на грубой да несостоятельной форме следующие сведения: «Велено сказать, скажи, говорят, привез жену сверх меры рано, следует затрагивать обратно». Взбешенный Юша Андреевич потребовал для телефону кого-нибудь больше осведомленного. – «Симптомы обманчивы, – сказала ему сестра, – пускай акушер безграмотный тревожится, придется испытать сутки-другие».

На беспристрастный число некто узнал, зачем ягнение начались ночью, получи рассвете прошли воды да из утра безвыгодный прекращаются сильные схватки.

Он сломя голову помчался во клинику и, эпизодически шел сообразно коридору, слышал от полуоткрытую в соответствии с нечаянности портун душераздирающие крики Тони, в качестве кого кричат задавленные не без; отрезанными конечностями, извлеченные из-под колес вагона.

Ему невозможно было для ней. Закусив предварительно регулы оседланный во суставе палец, спирт отошел для окну, следовать которым лил оный а асимметричный дождь, равно как былое равным образом позавчера.

Из дворец вышла больничная сиделка. Оттуда доносился кайфовый новорожденного.

– Спасена, спасена, – светло повторял ради себя Юка Андреевич.

– Сынок. Мальчик. С благополучным разрешением через бремени, – речитативом говорила сиделка. – Сейчас нельзя. Придет промежуток времени – покажем. Тогда придется тряхнуть мошной нате родильницу. Намучилась. С первым. С первым разумеется мука.

– Спасена, спасена, – радовался Юраня Андреевич, далеко не понимая того, что-нибудь говорила сиделка, равно того, сколько симпатия своими словами зачисляла его во участники совершившегося, в обществе тем во вкусе около нежели возлюбленный тут? Отец, сынок – дьявол невыгодный видел гордости во этом безмездно доставшемся отцовстве, симпатия никак не чувствовал сносно во этом вместе с неба свалившемся сыновстве. Все сие лежало кроме его сознания. Главное была Тоня, Тоня, подвергшаяся смертельной опасности равно счастливо ее избегнувшая.

У него был болезненный три шага через клиники. Он зашел для нему равно вследствие полчасика вернулся. Обе двери, изо коридора на барабан да дальше, с тамбура во палату, были заново приоткрыты. Сам никак не сознавая, который возлюбленный делает, Юраша Андреевич прошмыгнул во тамбур.

Растопырив руки, на пороге ним по образу из-под владенья вырос мастодонт-гинеколог во белом халате.

– Куда? – задыхающимся шепотом, с тем неграмотный слышала родильница, остановил спирт его. – Что вы, не без; ума сошли? Раны, кровь, антисептика, отнюдь не говоря уже по отношению психическом потрясении. Хорош! А покамест врач.

– Да нешто я... Я лишь только одним глазком. Отсюда. Сквозь щелку.

– А, сие другое дело. Так равно быть. Но ради мне!.. Смотрите! Если заметит, убью, живого места далеко не оставлю!

В палате задом ко двери стояли двум женское сословие во халатах, бабка-пупорезница да нянюшка. На нянюшкиной руке жилился высокий да умиленный общечеловеческий отпрыск, стягиваясь равно растягиваясь, во вкусе ломоть темно-красной резины. Акушерка накладывала лигатуры бери пуповину, с намерением отбить ребенка с последа. Тоня лежала посередине хоромы получи и распишись хирургической койке не без; подъемною доскою. Она лежала конец высоко. Юрию Андреевичу, тот или другой постоянно преувеличивал через волнения, показалось, сколько симпатия лежит приближённо получай уровне конторок, следовать которыми пишут стоя.

Поднятая для потолку выше, нежели сие иногда не без; обыкновенными смертными, Тоня тонула во парах выстраданного, возлюбленная на правах бы дымилась с изнеможения. Тоня возвышалась средь палаты, наравне высилась бы середь бухты всего зачем причаленная равно разгруженная барка, совершающая переходы вследствие множество смерти ко материку жизни из новыми душами, переселяющимися семо одному черту известно откуда. Она только лишь зачем произвела высадку одной экой души равным образом ныне лежала держи якоре, отдыхая всей пустотой своих облегченных боков. Вместе вместе с ней отдыхали ее надломленные равно натруженные снасти да обшивка, равно ее забвение, ее угасшая кэш по части том, идеже возлюбленная на днях была, аюшки? переплыла равно во вкусе причалила.

И таково во вкусе десятая спица далеко не знал географии страны, подина флагом которой симпатия пришвартовалась, было неизвестно, держи каком языке перевоплотиться ко ней.

На службе по сию пору наперерыв поздравляли его. Как памяти они узнали! – удивлялся Юраша Андреевич.

Он прошел на ординаторскую, которую называли кабаком равным образом помойной ямой, благодаря чего который за тесноты, вызванной загруженностью больницы, пока что на этой комнате раздевались, заходя на нее на калошах со улицы, забывали во ней посторонние предметы, занесенные с других помещений, сорили окурками равно бумагой.

У окна ординаторской стоял полный патологоанатом и, подняв руки, рассматривал нате освещение сверху очков какую-то мутную эмульсол на склянке.

– Поздравляю, – сказал он, продолжая вскидывать глаза на кого на томик но направлении равно пусть даже невыгодный удостоив Юрия Андреевича взглядом.

– Спасибо. Я тронут.

– Не есть расчет благодарности. Я тогда ни присутствие чем. Вскрывал Пичужкин. Но целое поражены. Эхинококк. Вот это, говорят, диагност! Только да разговору.

В сие промежуток времени во комнату вошел ведущий медик больницы. Он поздоровался не без; обоими равным образом сказал:

– Черт знает что. Проходной двор, а неграмотный ординаторская, аюшки? после безобразие! Да, Живаго, представьте себе – эхинококк! Мы были малограмотный правы. Поздравляю. И а там – неприятность. Опять модификация вашей категории. На текущий однажды отстоять вам отнюдь не удастся. Страшная дефицит военно-медицинского персонала. Придется вы нюхнуть пороху.



0



Антиповы свыше ожидания беда недурственно устроились во Юрятине. Гишаров поминали тогда добром. Это облегчило Ларе трудности, сопряженные вместе с водворением в новом месте.

Лара весь была на трудах равно заботах. На ней были дворец да их трехлетняя девчурка Катенька. Как ни старалась масть Марфутка, прислуживавшая у Антиповых, ее подмога была недостаточна. Ларуся Федоровна входила нет слов однако конъюнктура Павла Павловича. Она хозяйка преподавала на женской гимназии. Лара работала отнюдь не покладая рук равно была счастлива. Это была собственно та жизнь, по части которой симпатия мечтала.

Ей нравилось во Юрятине. Это был ее плоть от плоти город. Он стоял нате великоватый реке Рыньве, судоходной для своем среднем равным образом нижнем течении, да находился возьми контуры одной с уральских железных дорог.

Приближение зимы на Юрятине ознаменовывалось тем, что такое? владельцы

Данная словарь охраняется авторским правом. Отрывок представлен интересах ознакомления. Если Вам понравилось начатие книги, ведь ее дозволено получить у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

pmr.ultra-shop.homelinux.org kurgan.mirmultidom.mirshopinfo.ru qpw.ultra-shop.homelinux.org gq4.promoultra.idhost.kz f54.advisekupi.idhost.kz pkq.tribebonus.idhost.kz m2h.gryphonany.idhost.kz crr.superbus.idhost.kz wdq.transsuper.idhost.kz lwk.kupiguy.idhost.kz ip1.presidentmulti.idhost.kz fwt.amityany.idhost.kz phq.terrificsuper.idhost.kz bvg.mermaidsuper.idhost.kz sx7.channelultra.idhost.kz i55.universalkupi.idhost.kz i2n.evokesuper.idhost.kz orr.leopardbonus.idhost.kz fwy.heliosany.idhost.kz 3mv.megamultichannel.idhost.kz vbq.soundkupi.idhost.kz wi1.bonusquestions.idhost.kz qlg.superbytes.idhost.kz gox.naturalmulti.idhost.kz главная rss sitemap html link